Айрис Оллби - Две чаши весов

— Ты что, хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью? — спросил он с откровенной грубостью. — Но не забывай, у меня, как и у тебя, нет никакого желания заводить ребенка.

— И не только поэтому, — произнесла она тоном всезнайки и скривила губы в презрительную гримасу. — А потому…

— Потому что ты не питаешь ко мне доверия, — сказал он, не давая ей возможности договорить. — Согласен. Но уж коли я отнесся к тебе, как к скромной девушке, то и ты должна вести себя соответственно.

— Хорошо, хорошо, — сказала она виновато. — Можешь прекратить свои проповеди.

— Проповеди! — Он так громко рявкнул, что, казалось, задрожали стены каюты. — Не пытайся вывести меня из терпения.

— Отлично. — Она повернулась к нему спиной. — Тогда, чего ты стоишь, уходи и позволь мне…

Еще до того, как девушка успела договорить, дверь каюты с шумом захлопнулась. Лилит схватила рубашку и сразу же почувствовала легкий аромат корицы и розы. Он сказал, что это запах увядших цветов. Не его ли бывшая жена любительница аромата, которым пропитаны все его шкафчики и ящички?

Какова же эта женщина? Бесспорно, обладает редким вкусом в одежде и знаток тонких запахов. Эта рубашка, должно быть, предназначалась для особых случаев. А как выразительна вышивка, какой подбор цветов! Шелковые стежки сделаны очень своеобразно.

Как и следовало ожидать, рубашка оказалась слишком большой. Рукава болтались значительно ниже кистей, плечи висели почти до локтей. Подол рубахи доходил до колен. При такой длине Лилит совсем не требовались брюки. И все же она надела их, хотя штанины пришлось закатать.

Посмотрев на себя в этом наряде, модница хихикнула.

Должно быть, он услышал ее смешок и спросил из-за двери:

— Ты закончила? Хорошо! — Хозяин распахнул дверь. — Теперь пора поесть…

На какое-то мгновение он застыл в дверном проеме. Антрацитовые глаза округлились. Мужчина громко хмыкнул и потянулся за чем-то.

— Держи!

Она поймала брошенную короткую веревочку, сплетенную из желтых и коричневых эластичных нитей, с крючочками на обоих концах.

— О, спасибо!

Лилит завязала импровизированный пояс. Но когда закрепила два бронзовых крючочка, услышала, как хозяин коротко и раздраженно вздохнул.

— Да, поясок не особенно выручает, — сказал он. Она непонимающе посмотрела на него, затем, смущаясь, оглядела шелковую ткань.

— Сквозь нее ничего не видно?

— Нет, но я помню, что находится под ней… Неважно. — Он подтолкнул гостью к выходу на палубу. — Давай закусим.

— Помочь?

— Устраивайся на палубе и спокойно жди.

Хозяин вытащил из шкафчика две коричневые керамические тарелки и поставил на столик.

Пожав плечами, она вышла из каюты. Оказавшись на залитой солнцем палубе, девушка ощутила новый прилив бодрости. Солнце стояло высоко. В небе не было ни облачка. На пляже кипела курортная жизнь. Цветные зонтики на тонких ножках раскрыты, на песке нежились любители позагорать. Кое-кто плескался в изумрудных водах Средиземного моря. А дальше за волнорезом мелькали паруса прогулочных яхт. Глядя на них, девушка подумала, что на одной из этих яхт она могла бы быть с Бертом, не выполни просьбу отца позвонить ему.

— Но теперь этого быть не может, — проговорила она вслух. Интересно, предпринял ли что-нибудь Берт, когда обнаружил ее исчезновение? Наверное, ничего. Вероятно, продолжает отдыхать как ни в чем не бывало. От этой мысли сжалось сердце. Горемыка вспомнила о своем ночном побеге.

Ей хотелось наказать его за обман. Как следует испортить ему отдых. Правда, когда она вошла в море несколько часов назад, у нее не было четкого решения. Просто хотелось сбежать от Берта и причинить ему боль за предательство… Возможно, просто намеревалась скрыться и оставаться в море до тех пор, пока он не начнет поиски. Лилит думала и о том, что просто искупается, а затем вернется в гостиницу и переселится в другой номер. Поначалу у нее не было намерения покончить с собой. Но она оказалась в критической ситуации, и неудивительно, что человек, который вытащил ее из воды, очень рассержен.

А что будет, когда она вернется на берег? Предположим, Берт сообщил властям о ее отсутствии. Возможно, фотография Лилит, вклеенная в паспорт, уже увеличена до размеров плаката, и поисковые партии занимаются розыском. Все эти страсти она разожгла сама и продолжает их нагнетать из-за того, что не желает вернуться обратно. Она только…

— Фруктовый сок.

Хозяин протянул высокий стакан, полный золотистой жидкости. Гостья любезно поблагодарила.

— Персиковый сок, — сказал он. — Нравится?

— Роскошно.

Почувствовав жажду, Лилит до дна осушила стакан и вернула. Мужчина вновь наполнил его.

— Мы пьем сок вместо кофе, — пояснил он. — А завтрак находится вот здесь. — Он протянул соломенную корзиночку. — Открой, пожалуйста.

Откуда он взял такую милую корзиночку? Но еще больший сюрприз находился внутри. Там лежала круглая, с хрустящей корочкой, еще горячая булочка с аппетитными ломтиками копченой колбасы. Масло хозяин принес из каюты. Затем они съели по слоенке с сыром. А закончили завтрак вишнями, которые, как он сказал, привозят на пляж прямо из садов.

— Теперь мне ясно, куда ты исчезал, — пробормотала Лилит, чувствуя приятную сытость в желудке. — Доставал завтрак.

— Продукты должны быть каждый день свежими. — Хозяин поднялся и вернулся в каюту. — Передай мне посуду, пожалуйста. — Он поставил тарелки и стаканы в мойку. — Теперь положи то, что осталось, в корзинку и дай мне.

Хотя все это говорилось приказным тоном, он не вызвал у нее никакого протеста.

— Какой ты аккуратный, — заметила Лилит.

— На борту судна необходимо быть таким.

— А я могу чем-нибудь помочь? — предложила она свои услуги и тоже поднялась на ноги. — Мне нужно знать, куда убирается вся утварь.

— Оставайся на палубе. — Он убрал масло в холодильник, а потом повернулся к гостье. — И жди.

Девушка недоуменно моргнула, но не произнесла ни слова. Командный тон, жесткая складка у рта, строгий взгляд черных глаз вернули ее на место.

Обеспокоенная Лилит ждала, что последует дальше. Завтрак для меня был праздником, подумала она, ощущая прилив свежих сил. Да и вообще у меня какое-то праздничное настроение с тех пор как я здесь.

Теперь пришло время расплаты. За то короткое время, пока они завтракали, она совсем забыла о слезах и обидах, которые преследовали ее на берегу. Вернувшись на судно, хозяин, видимо, уже знал об англичанке, ушедшей поздно ночью из гостиницы и не появившейся до сих пор. Странно, что он продолжает молчать, но, по всей вероятности, закончив дела, вернется на палубу и заговорит об этом.