Айрис Оллби - Две чаши весов

— Я думаю, Лилит, что мы вместе принесем этот огонь в наш дом и будем хранить его.

Он не прикасался к ней, и ей была понятна его сдержанность. Это не тот случай, когда нужно бросаться в объятия друг друга, повинуясь призыву плоти.

— А где это будет, Хосе? — Она сидела, не двигаясь, только следила за его глазами. — Где будет этот дом?

— Твой дом будет там, где буду я. — Он запнулся и добавил: — А мой дом будет там, где будешь ты.

Хосе обнял возлюбленную и коснулся губами ее щеки.

— На этом участке дороги всегда большое движение, — хрипло проговорил он.

— Да, здесь много машин, — ответила девушка. — Мы можем выйти? Смотри, прекрасная лужайка, она вся покрыта цветами. Давай прогуляемся.

— Хорошо, красавица, но только на минутку.

Пробираясь сквозь заросли кустов, она жадно вдыхала цветочный аромат.

— А куда мы отправимся потом, Хосе?

— Я уже говорил, в Оливьеру — ответил он, улыбаясь. — Ты побудешь с моими родителями до нашей свадьбы.

— И все это время мы не должны… — она посмотрела на окружающие ее заросли, — искать уединения?

— В общем, да Мы люди терпеливые, — рассмеялся испанец.

— А как я должна относиться к тому, что было у нас прошлой ночью?

— Я поступил с тобой плохо, — виновато проговорил Хосе. — Ты же была девственницей, а я взял тебя в гневе и не доставил никакого удовольствия.

— Ничего подобного, Хосе, — потупилась Лилит. — Все было так прекрасно.

— Но это должно не так происходить.

— А как? — Она обняла его за шею и посмотрела в пылающие глаза. — Покажи мне!

— Мы среди цветов, красавица, — улыбнулся Хосе. — Стоит ли мять такую прелесть?

— А ты будь поосторожней. — Она посмотрела на покрытую цветами лужайку, скрытую от посторонних глаз кустами.

Высокая трава скрыла их, головки цветов закачались, а сверху глядело ласковое солнце и голубое-голубое небо…

— Ты всегда соблазняешь меня, красавица, — сказал Хосе, когда они возвращались к машине. Он обнимал ее за талию. — Кто-нибудь мог нас увидеть.

— Нет, не мог, — возразила она, светясь от счастья. — Нас прятали цветы. Это был кусочек Рая для двоих.

— О, керида, в тебе просыпается горячая кровь испанки.

— Как я могу стать испанкой, — воскликнула Лилит, — если ты даже не учишь меня языку?

Хосе сжал ее руку.

— Я научу тебя.

— Хорошо. — Она подняла на него глаза. — Так что же такое керида?

— Это значит — любимая. — Он поцеловал одну ее ладонь, потом другую. — Это значит, что ты самая любимая на всем белом свете.