Бетти Нилс - Подарок к Рождеству

— Я наполовину голландка, — гордо пояснила она, и перед глазами Оливии возникло красивое лицо мистера ван дер Эйслера. Оливия тут же прогнала его образ из мыслей и предложила поиграть в лудо.[1]

Четверть заканчивалась, и в школе царили суматоха и возбуждение. Уроки сменились экзаменами, потом была экскурсия в Бат, в римские термы, где их историю рассказала мисс Каттс, учительница истории и географии, потом школьный театр сыграл пьесу, сопровождавшуюся возней и шушуканьем за занавесом. И вот, наконец, настало утро, когда все девочки, одетые, с вещами, разыскивая потерянные мелочи, беспокойно ждали, когда за ними приедут. Первые родители появились сразу после завтрака, и потом машины пошли потоком. Оливия находила отбившихся малышек, завязывала шнурки, поправляла шляпки и все время помнила, что ей еще везти мисс Кросс в Бат. Когда она вернется, то упакует свои вещи и тогда уже узнает, придется ли ей возвращаться…

Половина девочек разъехались, когда стоявшая рядом с ней Нелл восторженно завизжала.

— Вон мама и дядя Хасо! — Она толкнула Оливию, чтобы убедиться, что та слышит. — Мы поедем в Голландию!

— Это чудесно, — сказала Оливия и — открыла рот от удивления. К ней шел мистер ван дер Эйслер с элегантно одетой светловолосой женщиной, по-мальчишески коротко стриженной.

Оливия была так потрясена, что не нашлась, что сказать, а мистер ван дер Эйслер, превосходно разыграв изумление, дружелюбно кивнул.

— Оливия, вот уж не ожидал вас здесь встретить!

Он вытерпел крепкое объятие Нелл и повернулся к спутнице:

— Рита, эта юная леди работала у Джерома. Мама Нелл, Оливия, — обратился он к девушке, — миссис Бреннон.

— Очень мило, — сказала миссис Бреннон, и это могло означать что угодно. Она не подала руку, а наклонилась поцеловать дочку и сказала: — Может быть, поедем, Хасо? Леди Бреннон ждет… Она коротко улыбнулась Оливии. — До свидания. Я надеюсь, Нелл ведет себя хорошо.

Она не стала ждать ответа, а взяла Нелл за руку и пошла к машине.

Мистер ван дер Эйслер долго молчал, потом спросил у Оливии, довольна ли она.

— Спасибо, очень. — И на случай, если он не расслышал, добавила: — Я еще никогда не была так счастлива.

Он с отсутствующим видом пробормотал: «Превосходно» — и простился.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Ну а чего ты ожидала? — спросила Оливия свое отражение в зеркале ванной комнаты. — Можешь быть уверена, он тебя едва вспомнил. А она очень привлекательна… И Нелл он обожает…

Оливия стала рассеянно укладывать вещи, чтобы занять себя, пока мисс Кросс не объявила, что готова ехать в Бат. Там Оливии было велено припарковать машину на два часа — это означало, что она могла походить по магазинам и выпить чашку чая. На обратном пути мисс Кросс всю дорогу молчала, потом сказала:

— Перед ужином зайдите ко мне в кабинет, Оливия. Вы поедете домой завтра?

— Да, мисс Кросс. — Ей хотелось спросить, увольняют ее или нет, но она не решилась. Не стоило искушать судьбу…

Оливия почти закончила сборы, когда пришла горничная мисс Кросс и пригласила ее в кабинет. Хуже, чем к зубному врачу, подумала Оливия, стучась в дверь, и, когда ей ответили, вошла.

— Садитесь, Оливия. — Мисс Кросс выглядела, как всегда, приветливой, но это ничего не значило. — Вам здесь нравится? — спросила она.

— Да, мисс Кросс.

— Хорошо. Вы нас вполне устраиваете: с работой справляетесь, дети вас любят. Я готова принять вас на следующую четверть на тех же условиях. Вы играете в теннис или крокет?

— Да, мисс Кросс.

— Хорошо. Вернитесь, пожалуйста, на два дня раньше детей, — она заглянула в календарь, — это будет пятнадцатое апреля. Дайте знать, когда приезжаете, вас встретят на станции. — Она улыбнулась. — Вы согласны занять ту же квартиру?

— Да, мисс Кросс. Я буду счастлива вернуться на следующую четверть.

— Значит, договорились. Сейчас я с вами прощаюсь, потому что вы уедете утром, а я до обеда буду занята.

Оливия шла к себе, танцуя в пустых коридорах и радостно напевая. Может, я старая дева, думала она, но я счастлива.

Когда Оливия появилась на Силвестер-Кресент, шел дождь, ряд чопорных домов неприветливо хмурился, но мама ждала ее, стоя у окна, и Оливия мигом забыла острую тоску по школе. Они говорили и смеялись от радости, что видели друг друга, пока не вошла миссис Фицгиббон.

Она подставила щеку для поцелуя.

— Я отдыхала, а вы раскричались и мне помешали. Ты вернулась насовсем?

— Нет, только на пасхальные каникулы. Ты хорошо выглядишь, бабуля.

— Я никогда не забочусь о том, как выгляжу. Свои страдания я ношу при себе.

Оливия подмигнула матери и пошла ставить чай. Старуху нельзя принимать всерьез — только так ее можно переносить.

Мать сразу же зашла на кухню.

— Это все потому, что мы ее разбудили… — Миссис Хардинг с беспокойством смотрела на дочь. — Я уверена, она рада тебя видеть, девочка.

— Да, мама. Как ты отнесешься к идее в учебное время пожить у меня недельку-другую? Я, конечно, буду занята, но в Бат регулярно ходит автобус, и по вечерам, когда нет дежурства, я буду с тобой.

— Я бы с радостью, дорогая моя. Я не помешаю?

— Ну что ты! Поживешь на природе, деревня там очень красивая — хоть совсем близко от Бата, но все же настоящая деревня.

После школьной суматохи жизнь в доме бабушки казалась ей скучноватой, но Оливия, почти не потратившая свою зарплату, теперь возила мать на разнообразные экскурсии.

— Чудесно, — проговорила миссис Хардинг, устроившись на верху экскурсионного автобуса, объезжающего знаменитые места. — Сверху все смотрится совсем по-другому. — Она обернулась к Оливии. — Я думаю, бабушка рада остаться дома одна. Она так долго жила сама по себе, что ей утомительно мое постоянное присутствие.

Оливия кивнула.

— Я понимаю, мама. Я надеюсь, что после этой четверти мисс Кросс примет меня на постоянную работу, и тогда ты сможешь переехать ко мне. Флигель хоть и маленький, но на двоих. Ты могла бы снова заниматься делами женского комитета, украшать церковь перед службами, ездить за покупками — как в прежние времена.

За два дня до конца ее отпуска миссис Фицгиббон, отвечая на телефонный звонок, позвала Оливию.

— Это тебя. Мужчина, но не Родни. Возьми-ка трубку.

Оливия взяла, а миссис Фицгиббон бесстыдно уселась в кресло подслушивать.

— Да? — резко произнесла в трубку Оливия.

— Голос как клинок, — сказал ей в ухо мистер ван дер Эйслер. — Вы думали, это Родни?

Она повернулась спиной к бабушке, чтобы та не видела, как ее лицо осветила счастливая улыбка.