Тереза Лири - Горячий шоколад

Оливье притянул Софи к себе и впился в ее губы. Казалось, он угадывал ее самые потаенные желания, и непонятно, как это ему удавалось. Она не сопротивлялась, не отодвигалась от него, а, напротив, блаженно принимала его нежность, лаская в ответ. Давно Софи не было так хорошо. Только сейчас она осознала, в какие жесткие рамки загнала себя и какое наслаждение — уничтожить эти рамки… хотя бы на одну ночь.

Оливье поднял ее с пола (Софи показалось, что она летит), мягко положил на постель и накрыл своим телом. Он гладил ее плечи, груди, живот и одаривал поцелуями. Нежными, глубокими, интимными… Он целовал ее шею и ложбинку над ключицей, и Софи чувствовала, как в ней просыпается нежность. По спине пробегала дрожь, когда его губы касались ее потайных мест. Он проводил языком по ее соскам, и у Софи перехватывало дыхание.

Кудрявые светлые волоски внизу ее живота защекотали ноздри Оливье, он негромко засмеялся и лизнул пупок женщины. Это щекочущее прикосновение вызвало и у Софи приступ смеха. Смех и постель — она и не думала, что это так заводит! И что это вообще совместимо. Оливье коснулся губами бутона ее женской чувственности, и Софи чуть не лишилась рассудка. Вот-вот готова была распрямиться туго скрученная пружина ее желания.

Она неслась по волнам незнакомого ей моря бурной, всепоглощающей страсти, в пене опьяняющего вожделения, над которым, как звезды, сияли глаза Оливье и полумесяцем изгибался его влажный рот. Она мельком заметила его татуировку на плече — казалось, дракон жарко дышит. Софи подумала — насколько она вообще могла думать в такой момент, — как же она ошиблась, приняв сначала Оливье за неопытного мальчишку… Дракон, олицетворяющий собой силу, мудрость и пламя страсти, — зверь, который не подчинится слабому человеку.

Оливье творил с ней невозможные вещи и подвигал ее на бесстыдно откровенные действия. Но какой может быть стыд, когда в жарком порыве сплелись двое любовников…

Как сладко, должно быть, чувствовать его в себе, в самой глубине… Софи широко развела ноги, и он взял ее сильно и страстно. Ее тело неистово извивалось под ним, спина выгибалась дугой, пальцы вонзались в его лопатки, а губы сами шептали его имя. Ей казалось, что она горит и не сгорает.

Ее тело содрогалось от сладкого восторга, еще и еще, а душа поднималась все выше, пока, слабая от изнеможения и почти бездыханная, Софи не обмякла на руках Оливье. Он крепко держал ее, прижимая к себе и ласково поглаживая по спине. Медленно приходя в себя, она чувствовала, как бешено колотится его сердце, как неземным светом горят его глаза, и это возвращение в реальность не пугало ее.

Утром Софи с улыбкой обнаружила, что лежит в объятиях Оливье. Они тесно прижимались друг к другу. Все было правильно и хорошо. Ни одной секунды она не жалела, что отдалась этому мужчине. Без минувшей ночи ее жизнь лишилась бы многих дивных мгновений.

Софи не могла вспомнить, когда ее так самозабвенно любили в последний раз — нежно и властно одновременно. Обычно она сама задавала ритм. Ничего хорошего она в этом не видела и надеялась, что когда-нибудь окажется в, так сказать, подчиненном положении. Но большинство мужчин, с которыми она встречалась еще до того, как Стив загнал ее в клетку, чувствовали в ней очень сильную личность и позволяли делать с собою то, что хочется ей. Оливье же сам устанавливал правила. И ей это очень понравилось.

Софи осторожно отодвинулась от Оливье, чтобы получше его рассмотреть. Во сне он выглядел еще притягательнее, чем днем. Фантастика, что она проснулась рядом с этим невероятно чувственным мужчиной. Как она могла подумать, что он непривлекателен, что его чувственность на фотографиях всего лишь конфетная бумажка?..

Его темные волосы растрепались. Веселые крошечные веснушки рассыпались по носу и чуть-чуть — по лбу. Во сне Оливье действительно напоминал маленького мальчика, хотя таковым конечно же не являлся. Какие же мужчины трогательные, когда спят!

Но тут он облизнул губы, и наваждение исчезло. Этим языком Оливье умел выделывать такие штуки…

Молодой человек потянулся и открыл глаза. Взгляд был не сонный, а такой, будто Дюрран с самого мига пробуждения уже четко знал, что будет делать. Ленивая расслабленность соседствовала в нем с полной сосредоточенностью. Как ему это удается?

И как, интересно, выглядит сейчас она?

— Привет, милая. — Его глаза сияли. — Как дела?

— На дворе солнце. Будет хороший денек, — отозвалась Софи.

Она чувствовала себя великолепно. Однако нужно сохранять дистанцию. Через несколько минут их пути разойдутся, она вернется в родную фирму, Оливье улетит в Швейцарию.

Эту ночь Софи с самого начала планировала как разовый эксперимент. И она вовсе не собиралась менять решение. Пусть даже ее сердце было готово выскочить из груди от радости.

— «На дворе солнце», — нежно передразнил ее Оливье и поцеловал в лоб. — Надеюсь, оно и тебе светит.

Он погладил ее пальцами по щеке. Софи потерлась кончиком носа о его руку.

— Итак, по чистой случайности ты переспала с лучшим любовником Северных Альп и их окрестностей, — немного насмешливо произнес Оливье. — Чтобы поддержать честь фирмы, я просто обязан был закончить вечер упоительной ночью любви…

Софи почувствовала, как все у нее внутри цепенеет. До нее медленно доходил смысл сказанных слов, которым очень не хотелось верить. Оливье переспал с ней потому, что она ущемила его гордость! Потому что она его оттолкнула на глазах у телезрителей!

Она и сама удивилась, до чего обидно ей стало при этой мысли. На глаза навернулись слезы.

«Опомнись, дура, — одернула себя Софи. — Чего ты себе навыдумывала? Что он лег с тобой в постель, потому что влюбился с первого взгляда? Просто смешно. Я ему не нравлюсь, я не вызываю в нем желания». От этой мысли комок подкатил к горлу.

Она не рассчитывала на длительные отношения. О каких отношениях могла идти речь? Однако она полагала, что Оливье пришел к ней ночью, потому что захотел ее, а не потому, что решил отыграться за ток-шоу.

Ее выбрали руководителем года. Но это вовсе не отменяет того факта, что Софи в первую очередь женщина. Деловая, разумная и сдержанная. А значит, не должна никому показывать, в каком отчаянии пребывает. Как угодно, но она обязана выйти из этой ситуации с высоко поднятой головой.

— В восемь я договорилась позавтракать с подругой, — сказала Софи.

— Отличная идея. Я тоже хочу есть.

— Нет!

Оливье изумленно уставился на нее. Софи резко вскочила с кровати.

Она ни в коем случае не должна появляться с Оливье в ресторане. Любой, кто вчера видел «Моник», сразу поймет, что они провели вместе ночь. А журналистам только дай повод — ее протащат по всем газетам страны. Дюррану, может, и не повредит такая реклама, хуже уже некуда, а ей вполне хватит вчерашнего шоу!