Джейн Портер - Память любви

Лусио все еще убирал волосы с ее лица.

– Ты помнишь больницу? – спросил он.

Она закашлялась. Больницу? Когда?

– Нет.

– Ты лежала в больнице.

– Сколько? Неделю?

– Месяц.

О! Это был долгий отрезок времени. Она потерла виски.

– Я сдала экзамены?

Он ничего не ответил, и Анабелла подумала, что он не понял.

– Я окончила школу? – снова спросила она. Сдала экзамены?

– В школе?

– Да.

Он опустил глаза.

– Да.

Какое облегчение.

– Хорошо.

Она почувствовала себя лучше. Было странно, что он был здесь, но это даже лучше. Пусть Лусио будет рядом.

Но одно до сих пор оставалось непонятным. Почему он спит в ее спальне? Мама не разрешила бы этого. Данте вызвал бы полицию. Она нервно вложила свою руку в его.

– Как ты очутился в моей комнате?

– Ты была больна. Я должен был быть с тобой.

Ей понравились его слова. Он был такой серьезный, внимательный.

– Но как ты убедил маму? Она такой сноб, у нее столько предубеждений против тех, кто не из нашего круга.

Он скрипнул зубами.

– Мне не нужно разрешение твоей матери. Это не ее дом.

– О! Значит, это дом Данте, – оживилась она. – У него много домов, много денег, он живет как король. А Данте разрешил тебе?

– Да, – голос Лусио звучал натянуто.

– Хорошо, – она наклонилась и поцеловала Лусио в губы. – Я приму душ, а потом мы вместе позавтракаем.

Как только Анабелла ушла, Лусио позвонил Данте. Тот был уже у себя в офисе в Буэнос-Айресе.

– Я сказал вам, что позвоню, когда наступят изменения в состоянии вашей сестры. – Лусио не хотел звонить Данте, но он обещал и должен был сдержать слово. – Так вот, произошли кое-какие изменения.

Данте молчал, и Лусио понял, что он боится услышать плохие новости.

– В лучшую или худшую сторону? – наконец спросил Данте.

– В лучшую. – Лусио старался быть максимально кратким, не вдаваясь в подробности. – Ана ведет себя более логично. Она все больше становится похожей на прежнюю Анабеллу.

– А ее память?

– Все по-прежнему.

– А!

Минуту они оба молчали, и в первый раз Лусио почувствовал родственную связь с братом Аны. К ней должна вернуться память, должны вернуться ее ошибки, взлеты и падения. Это нужно для истории ее жизни и жизни ее семьи. А история семьи Гальванов была очень сложная. Младший брат умер, обе старшие сестры уехали из Аргентины, мать Аны пристрастилась к спиртному и почти не занималась дочерью.

Но Ана должна знать эти вещи. Она не сможет жить дальше, пока не вспомнит прошлое.

– У нее есть альбомы с фотографиями, – устало сказал Данте. – Не могли бы вы…

– Я покажу их ей.

Данте вздохнул.

– Тадео был ее лучшим другом.

– Я знаю.

– Если это будет слишком…

– Я не стану торопить события. Вы же знаете, я стараюсь не давить на нее.

Они с Данте так долго презирали друг друга.

Сколько времени потеряно напрасно!

– Я не причиню ей вреда, и никому не позволю этого сделать.

Лусио повесил трубку и, обернувшись, увидел Ану, стоящую в дверях. Она была в халате, волосы обмотаны полотенцем. Она выглядела такой соблазнительной, что Лусио захотелось обнять ее и прижать к себе, но он быстро взял себя в руки.

– С кем ты разговаривал? – спросила она, прислонившись к двери.

– С Данте.

Ана помрачнела.

– Что ему было нужно?

Лусио подошел к ней, снял с головы полотенце, ее длинные волосы упали вниз.

– Он хотел узнать, как ты себя чувствуешь.

– В следующий раз пусть пришлет открытку, – она скорчила рожицу.

– Ты ведешь себя отвратительно, – сказал он, стукнув пальцем по ее носу.

– Знаю, но тебе это нравится, – улыбнулась она.

Ана была невыносима. Она будила в нем голод, страсть, желание. Как будто он снова переживал начало их романа, безумного опьянения друг другом, когда он не мог ни есть, ни пить, ни работать и ни спать. В эту минуту ему хотелось быть с Анабеллой, прижать ее к себе и зарыться с ней в теплую постель.

– Ты права, – мрачно произнес он. – Мне это нравится.

Он вдруг подумал, что постарается сделать все возможное, чтобы она никогда его не разлюбила.

Вскоре приехал доктор Домингес, чтобы навестить свою пациентку и сообщить Лусио приятные новости.

– У нее заметное улучшение. Что бы вы тут ни делали, продолжайте в том же духе.

– А как память? – спросил Лусио, провожая доктора до дверей.

– Память вернется к сеньоре, как и ее сила. Давайте ей информацию по частям. Она быстро устает, и если слишком на нее давить, может наступить ухудшение.

– Ухудшение?

– Могут начаться новые провалы в памяти, слезы, перемены в настроении. Но это нормально, учитывая, через что она прошла. Она замечательная женщина, сеньор, и я рад, что она поправляется. Доктор замешкался у дверей. – Вы хотите, чтобы сиделка осталась и продолжала присматривать за вашей женой?

– Думаю, это излишне, раз я дома.

Лусио замолчал. Раз я вернулся, мысленно поправил он себя. Он был не дома. Он просто вернулся.

– Скажем, что сегодня последний рабочий день Патриции, – доктор протянул руку Лусио. – Позвоните мне, если вам что-нибудь будет нужно. И жду сеньору у себя в кабинете через неделю.

– Спасибо.

День прошел не так гладко, как хотелось. Анабелла не понимала, почему Патриция осталась до конца дня. Ей не хотелось оставаться на вилле. Она сложила вещи в маленький дорожный чемодан и спустилась вниз.

– Поехали, – крикнула Ана и застучала каблуками по направлению к выходу. Она была одета в черную футболку и джинсы, длинные волосы забраны назад, пара прядей выпущена на лоб.

Услышав ее шаги, Лусио бросился за ней. Он питал слабость к лошадям и спортивным машинам, но когда Анабелла появилась в дверях, одетая как сексапильная голливудская старлетка, Лусио понял, что питает слабость и к фривольным женщинам тоже.

Анабелла не была похожа ни на одну женщину, которую он знал.

– Мы едем? – спросила она, опуская на пол чемодан.

– Ана!

– Да, сеньор? – вызывающе спросила она, подбоченясь и высоко подняв голову. В ее изумрудных глазах играли солнечные зайчики.

Лусио поднял чемодан и, взяв ее за руку, повел обратно в дом.

– Ты еще слишком слаба для путешествий, – сказал он, захлопывая парадную дверь.

– Это смешно! – Она вырвала руку. – Я в прекрасной форме и отлично себя чувствую.

– Ты идешь на поправку, – согласился он. – Но ты еще полностью не выздоровела, тебе нужно еще немного времени.

Она покраснела от ярости.

– Я не старая рухлядь, Лусио!

– Я этого не говорил.

– Но ты обращаешься со мной именно так! Ты ведешь себя как Данте, держишь меня взаперти.