Маргарет Уэй - Медная луна

И почему он не дает ей покоя? Почему этот точеный мужественный профиль, неподвижный, точно повисший в воздухе, пугает ее? До сих пор он напускал на себя вид ординарного, ничем не выдающегося человека, но Джоанна-то знала, что правдой здесь и не пахнет. Неожиданно она почувствовала себя маленькой заблудившейся девочкой, а вокруг только чужие люди. И он такой чужой. Самоуверенный, властный, далекий… Что из того, что недавно он целовал ее как никто и никогда. Она по-прежнему ничего о нем не знает.

Насмешливо-задиристый голос прервал ее размышления:

— Ты в последнее время читала что-нибудь интересненькое?

— Последние пять минут — нет. — Джоанна энергично замотала головой, стряхивая с себя остатки задумчивости.

— Да, остроумия тебе не занимать.

— Ну, не знаю. Не мне судить. — Не желая вступать в словесную дуэль, девушка осталась предельно серьезной. — Недавно я прочитала «Приключения бенгальского улана». Бесподобная вещь.

— Теперь ты сама любезность, да? — Острый как бритва взгляд серебристо-серых глаз полоснул девушку по лицу, и ее сердце болезненно сжалось. Не сознавая толком, что делает, она потянулась к пучку и распустила волосы. Они тут же рассыпались по плечам волнующим янтарным водопадом. Легкий ветерок, влетая в приоткрытое окно, играл непослушными прядками, и Джоанна откидывала их назад чувственным, дразнящим движением. Настала очередь Ника вспомнить, где у него сердце.

— Я просто пыталась ответить на твой вопрос и, по-видимому, не очень преуспела. — Джоанна по-детски надула губы, а маленький прямой носик капризно сморщился.

Глаза Ника дьявольски блеснули.

— Знаешь, мне нравится наблюдать за твоей реакцией, когда вместо привычной всеобщей любви и обожания ты обнаруживаешь в отношении к себе нечто иное. Одного взгляда достаточно, чтобы понять — ты крайне избалованный ребенок.

— Я тебя сейчас ударю!

— Отлично. Рад, что мы никогда не станем друзьями. — Оторвавшись от дороги, Ник долго смотрел, как девушка сражается с разлетающимися в разные стороны волосами.

Джоанне стало не по себе. «Скорее всего, он смотрит так на всех женщин», — тоскливо думала она, вспоминая блондинку из отеля, а вслух сказала:

— Друзья или нет, насмехаться над людьми некрасиво, — и после тщательно выдержанной паузы ледяным голосом добавила: — Могу я узнать, куда мы едем?

— Конечно. Не вижу причин скрывать от тебя конечный пункт нашей поездки. — Ник явно передразнивал ее напыщенную манеру. — Как я и говорил, мы едем к моим друзьям. Тому и его жене Фанни. Том Мюррей — государственный служащий, причем высокого ранга, а Фанни — талантливая художница, по-своему конечно. На Юге в галереях много ее работ — пейзажные зарисовки, что-то фантастическое… А их дочь Тесса…

— Я так и знала, что дочка где-нибудь да всплывет! — проворно вставила Джоанна, впрочем, напрасно старалась. Бэннон продолжал как ни в чем не бывало, будто она и рта не открывала:

— …учительница в местной школе. Сейчас она в отпуске.

Не дожидаясь возможного продолжения и ничуть не смутившись прежней неудачей, Джоанна метнула в него очередную стрелу:

— Готова биться об заклад, она прехорошенькая и умнющая, как Спиноза.

— Скажем так, — его губы растянулись в улыбке, — я всегда считал ее милой и… уютной.

— Бог ты мой! Что за слово!

— О тебе так точно не скажешь. — Снова автомобиль был предоставлен сам себе, а Ник испепелял спутницу глазами, и та, повинуясь необъяснимому порыву, скорчила кислую мину:

— Она-то наверняка легко заводит друзей.

Сдержанная реакция Бэннона электрическим током пробежала по ее телу. «Джоанна, что ты делаешь? — мысленно ужаснулась она, откидываясь на спинку сиденья. — По собственной воле лезешь в пасть ко льву».

Прошло целых три минуты, прежде чем Ник удостоил ее беглым взглядом.

— Дом Мюрреев в двух милях отсюда, — равнодушно отрапортовал он. — На другой стороне мыса. Вдоль обрыва, конечно, короче, но там, увы, нет дороги.

— Им, должно быть, очень одиноко. — Впервые за весь день Джоанна не пыталась вложить в речь особый оскорбительный смысл.

— По нашим меркам — нет. Владения у них огромные, королева позавидует. И личная бухточка с пляжем, куда иначе чем на лошади или на лодке и не доберешься.

— Похоже, вы очень торопитесь, — сладким голосом пропела девушка.

Бэннон сбросил скорость, устало потирая глаза.

— Ты ревнуешь или просто нервничаешь перед встречей с незнакомыми людьми?

— Слава богу, ни то ни другое.

Джоанна хотела добавить еще что-то в этом же духе, но открывшийся за поворотом вид на залив вытеснил из головы все посторонние мысли. Попавшись вперед, девушка наблюдала за тем, как солнце, словно огромный медный щит, чинно погружается в океан, щедро одаривая и его и землю последними, самыми желанными лучами.

— Как здесь чудесно! Должно быть, они часто купаются, раз у них собственный пляж.

— В сезон засухи — да. А с октября по май разве что умалишенный рискнет здесь поплавать. В любом другом месте — пожалуйста, только не в море. В это время оно прямо-таки кишит водяными осами, или, как мы зовем их, стингерами. За последние годы было несколько несчастных случаев. А у аборигенов на севере даже существует обряд, обучающий малышей опасаться стингеров и морских дьяволов.

— Я знаю о существовании морских дьяволов, даже видела в музее самые опасные экземпляры, — с гордостью объявила девушка. Обидно, что снисходительно-поучительный тон лекции ставит ее на один уровень с юными дикарями. Она докажет свою осведомленность. — А что ты делаешь, когда подскакивает температура?

— Пью пиво. — Ник решительно не хотел воспринимать ее всерьез.

— А если отбросить шутки в сторону? — настаивала Джоанна, глядя на его упругий, подтянутый живот. — Не похоже, чтобы ты увлекался этим напитком.

— Обычно я выпиваю кружечку-другую. — Бэннон лениво потянулся. — Я деловой человек, и мне некогда сидеть и доходить, как говорится, до кондиции. Это привилегия туристов. А коль хочешь знать, где мы купаемся, — в нескольких милях от дороги в парке есть природные источники. Они образуют несколько прудов, площадью в три четверти акра, если не ошибаюсь, и соединяются узкими протоками. Мать-природа не пожалела сил на создание этого шедевра. А сколько там диких птиц и кенгуру! Парк принадлежит государству и охраняется местным попечительским советом, иными словами, там заповедник, что значит — ни тебе охоты, ни рыбалки. Зато животным — раздолье.

— А где эта дорога? — блестя глазами, поинтересовалась Джоанна.