Элизабет Харбисон - Прошлое забыть нельзя

При этих словах перед мысленным взором Дарси мгновенно возникла картинка из далекого прошлого: девушка, вальсирующая с Джо в танцзале, наслаждающаяся силой его надежных объятий. Она моргнула — видение исчезло. Джо уже создал дом с другой женщиной, а теперь строил его со своим сыном. И она здесь ни при чем. Дарси почувствовала вдруг невыносимое одиночество.

Почему слово «дом» всегда вызывало в ее памяти образ Джо Тайлера?

Глава пятая

В тот же день, когда уже начинало темнеть, в кухню, где Антея с Дарси пили кофе, ворвался Рики.

— Забор сломан, — задыхаясь, объявил он. — Лошади могут убежать.

— Тихо, тихо, дитя, — пыталась успокоить его Антея. — Что случилось?

У мальчика на лице появилось виноватое выражение.

— Я забирался на изгородь у конюшен, и она сломалась, — в доказательство он сунул им оцарапанную ручонку. — Лошади теперь убегут.

Дарси вскочила на ноги.

— Где твой папа?

— Дома.

Дарси подумала, почему Рики прибежал сюда, а не к отцу? Наверное, дом ближе, решила она. Или мальчик просто привык идти к Коксам в случае неприятностей, как и она когда-то.

Как бы то ни было, он бежал не к ней…

— Покажи, где это? — Дарси взяла Рики за руку. — Ты не могла бы позвать Джо и попросить, чтобы он пришел сюда? — обратилась она к Антее.

— Обязательно, — с понимающей улыбкой отозвалась та.

Дарси почувствовала легкое раздражение, но времени на выяснение отношений не было.

В косо падающем янтарном свете заката они с Рики прибежали к загону.

— Я очень виноват, — сказал он. — Не злись на меня.

— Милый, я совсем не злюсь на тебя. Не беспокойся. Это с каждым могло бы случиться. — Они остановились у большой дыры в изгороди, рядом с которой валялись доски и щепки. — Боже, как ты не разбился!

Рики выпятил грудь.

— Я даже не плакал.

— Ого, какой большой мальчик!

Лошади не замечали пролома, и только старый черт Боско медленно приближался к нему.

— Кыш, Боско! — замахала на него руками Дарси. — Иди отсюда.

— Ты знаешь Боско?

— Конечно. Он здесь уже много лет.

— И я тоже.

Дарси улыбнулась.

— Он здесь живет еще дольше, чем ты. — Она глянула на маленький домик, в котором жили Джо и Рики, и увидела приближающегося Джо с ящиком инструментов в руке. — Вон идет твой папа.

— И он здесь тоже много лет живет. Когда-то он хотел иметь такое же ранчо, но сейчас уже не хочет.

Дарси нахмурилась:

— Он сказал это?

Рики важно кивнул.

— Но я хочу, чтобы это ранчо было моим.

Она рассмеялась и взъерошила ему волосы.

— Точно так же и я когда-то хотела. Ты знаешь, я приезжала сюда каждый год на все лето и только и знала, что ездила верхом, да плавала в озере, а по ночам слушала пение лягушек и сов.

Рики хихикнул:

— Лягушки и совы не поют.

— Точно поют! Может, для нас это не совсем пение, но для них — самая прекрасная музыка в мире.

— А мне нравятся блюзы.

— Да? — Какой необыкновенный ребенок, подумалось Дарси.

— Ага. Как и моему папе. — Он на секунду задумался и спросил: — А что такое блюзы?

Как доступно объяснить это?

— Это грустная музыка. — Она вздохнула. — Я предпочитаю лягушек.

— Целуешься с ними? — спросил Джо у нее за спиной.

Она быстро обернулась и удивленно взглянула на него.

— Нет, слушаю их. Мы с Рики только что говорили о музыке.

— Она любит слушать лягушек и сов, и я тоже, — сообщил ему Рики.

Джо улыбнулся, и вокруг глаз у него собрались неотразимые веселые морщинки.

— Родственные души.

Он поставил ящик с инструментами и поднял пару досок от изгороди.

— Починить будет несложно, — произнес он, рассматривая пролом.

Рики нахмурился и посмотрел на большой дом.

— Мистер Беккет обычно с ума сходил, если что-нибудь ломалось.

Дарси почувствовала острую боль в груди. Похоже, даже Рики успел познакомиться с крутым нравом ее деда. Даже сейчас лицо мальчика исказилось от страха. Она тут же вспомнила последнюю стычку с дедом.

Они с Джо находились на кухне — целовались, строили великие планы, мечтали о будущем, в котором всегда будут вместе. Никогда больше не была она такой счастливой. Никогда жизнь не казалась ей такой прочной и правильной. А потом ворвался дед, и мечта лопнула, как воздушный шарик, подаренный на день рождения, оставив после себя лишь лоскутки.

Сцена была безобразной. Тысячу раз она всплывала потом в памяти, но Дарси всегда гнала ее прочь. Кеннет орал как резаный, она в страхе что-то бормотала, Джо пытался их урезонить, едва сдерживая ярость. В конце концов на крик сбежались все соседи на пятьдесят миль вокруг. Подобного унижения Дарси не испытывала ни до, ни после.

Кеннет отправился прямо к телефону и сообщил матери, что высылает Дарси домой ближайшим самолетом. Ей нельзя доверять, сказал он. У нее возникли проблемы с одним из молодых людей.

Проблемы… У нее с Джо были не проблемы, а любовь, которая, к сожалению, в тот день не закончилась.

— Вопить он может, — сказал Рики, и Дарси вдруг поняла, что он вовсе не настолько боялся деда, как она решила.

— За последние несколько лет Кеннет стал значительно добрее. — Джо словно читал мысли Дарси. Уголки его рта еле заметно приподнялись. — Думаю, Рики вспомнил тот день, когда старик пролил на себя горячий кофе.

— Он так громко орал. — Рики даже оживился. — Швырнул чашку через всю комнату и сказал очень плохое слово.

Дарси ясно представила себе эту сцену. Кеннет обладал редким запасом ненормативной лексики, которой, не стесняясь, пользовался при дурном расположении духа.

— Ты очень испугался? — спросила она с сочувствием.

— Не-а. Было смешно, — и в доказательство мальчик засмеялся.

Дарси вдруг стало удивительно легко — призрак деда сжался до размеров обычного человека.

Джо опустился на колени перед изгородью и начал прибивать нижнюю доску.

— Глубоко в душе старик был хорошим парнем, — сказал он, — просто нужно было покопать.

Дарси пожала плечами. Она не копала и, более того, даже не думала, что необходимо копать, чтобы найти в человеке что-то хорошее.

— Рик, подержи эту доску вот здесь, хорошо? — попросил Джо.

Рик, ликуя оттого, что его привлекли к делу, попытался поднять доску на нужный уровень.

Дарси быстро наклонилась, и они вместе держали доску, пока Джо прибивал ее.

— Отгадай загадку, — обратилась она крику. — Сколько требуется человек, чтобы прибить доску к изгороди?

— Трое, — серьезно ответил Рики. — Для многих вещей нужно три человека. Надо, по крайней мере, три человека, чтобы играть в салки. И три человека надо, чтобы была семья.