Энн Макалистер - Пурпурное пламя

— И все равно ты не останешься. На двоих тут не хватит места. — И в подтверждение своих слов Сьерра взмахнула рукой, чуть не задев одну из стен.

Доминик бесстрастно пожал плечами:

— Ты сама так захотела.

— Я не приглашала тебя сюда!

— Но ты отказалась пойти ко мне, — резонно заметил Доминик.

— Потому что мне нечего делать у тебя дома! — начала закипать Сьерра. — По твоей просьбе я сходила с тобой на ужин и чуть не довела твоего отца до инфаркта. Я избавила тебя от необходимости жениться на Вивеке. Чего же еще ты от меня хочешь?

— Пятьдесят три года.

— Что?!

Доминик провел пятерней по волосам. Потом оторвался от стены, не в силах стоять на одном месте — ему и вправду было тесно в этой комнатушке.

— Ничего, — пробормотал он. — Забудь. Ты сама так сказала.

— Это Томми так сказал, — взвилась Сьерра.

— А кто поддержал его тост? — выпалил Доминик.

— А ты хотел бы, чтобы я сказала «дай бог продержаться полгода»? Иначе твой отец не воспринял бы наш брак всерьез.

— Он и не воспримет его всерьез, — парировал Доминик, — если ты будешь жить отдельно от меня.

— А ему необязательно знать об этом.

— Да он все равно узнает рано или поздно! Наверняка кто-то следил за нами по пути из клуба. Я вообще удивлен, что он не потребовал от нас свидетельства о браке.

На самом деле Дуглас, конечно, ничего такого не сделал бы — по крайней мере, на людях.

— Отец ждет, что мы будем вместе. Значит, я остаюсь.

И Доминик начал ослаблять узел галстука.

— Прекрати! — потребовала Сьерра.

— Что?

— Прекрати раздеваться!

— Так ты ведь уже видела меня без галстука, — насмешливо напомнил ей Доминик, резким движением стянул галстук и швырнул его на стул. Потом расстегнул верхнюю пуговицу своей крахмальной рубашки. — Как я припоминаю, ты нашла ему самое разнообразное применение. — Одно воспоминание об изобретательности Сьерры заставило его бедра напрячься.

Сьерра залилась ярким румянцем.

— Это было тогда!

— А теперь мы женаты. — Доминик приподнял бровь. — Или ты спишь только с холостыми мужчинами?

— Я не спала ни с одним женатым мужчиной!

— Это разрешается, — уверил ее Доминик, — если ты за ним замужем.

Он закончил с пуговицами и снял рубашку. По сравнению с его разгоряченной кожей воздух в комнате показался слишком холодным. Доминику захотелось подойти к Сьерре и привлечь ее к себе в объятья.

Но она смотрела на него как олененок, внезапно оказавшийся в свете прожектора. И это Сьерра. Кто бы мог подумать?

Доминик опустил руки к ремню брюк. Сьерра шумно втянула воздух. Он раздраженно посмотрел на нее.

— Ты хочешь сказать, что ответила «да» по какой-то другой причине?

Сьерра заморгала, потом сглотнула, и на миг Доминику показалось, что она сейчас будет отрицать свое влечение к нему. Но, Сьерра лишь коротко кивнула:

— Только частично.

— Верно. — Доминик сжал челюсти. — Был еще чек. Всего-то дел — полмиллиона баксов.

Сьерра обожгла его сердитым взглядом.

— Деньги не имеют никакого отношения — ну, почти никакого — к нашей свадьбе, — с вызовом заявила она.

Доминику очень хотелось спросить, что Сьерра собирается делать с пятьюстами тысячами долларов, но сейчас это было неважно. Ему требовался ответ на другой вопрос.

— Отлично. Тогда зачем сопротивляться? Мы оба хотим одного и того же. Если, конечно, ты не считаешь ту ночь случайностью и ошибкой.

— Конечно, нет!

— Тогда, ты наверно струсила.

Глаза Сьерры вспыхнули.

— Никто не может обвинить меня в трусости!

— Правда? — мягко заметил Доминик. — Тогда докажи это.

Долгое мгновение Сьерра оставалась неподвижна. Потом что-то переменилось. В ее глазах появился некий блеск, и Доминик вспомнил, что однажды уже видел его. Уголки ее губ изогнулись в улыбке, от которой сердце в его груди гулко забухало. Рассчитанным движением Сьерра потянулась и взяла галстук Доминика со стула.

Она пропустила его сквозь пальцы, шагнула навстречу Доминику, и его сердце грохнуло о ребра, когда она прошептала:

— Как удачно, что ты напомнил мне, как я могу использовать эту штуку…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Когда Доминик проснулся, то обнаружил прильнувшую к нему женщину. Он резко открыл глаза, и все его тело напряглось от неожиданности.

Кто? Что?

Он никогда не оставался в постели с женщинами, с которыми занимался сексом. Ни разу! Так как же… Доминик немного отстранился, чтобы разглядеть головку, покоившуюся у него на груди.

Она была пурпурного цвета.

Воспоминания нахлынули на него — словно кто-то ударил в солнечное сплетение. Отец. Вивека. Ультиматум.

Его женитьба. На Сьерре. Господи!

Он женился на Сьерре Келли. Он спал со Сьеррой Келли! Доминик заставил себя успокоиться и подумать. Это оказалось не так-то просто.

Волнение Доминика, видимо, потревожило и ее. Сьерра вздохнула, теснее прильнула к нему, обняла покрепче и скользнула ногой по его бедру. Пытаясь, пристроиться поудобней, она потерлась щекой о его грудь, Доминик ощутил ее теплое дыхание на своей коже и с шумом втянул воздух.

После такой бурной ночи, Доминик опять захотел ее. Физически, только физически, уверил он себя. А что, если разбудить Сьерру и они опять займутся любовью?

Доминик отогнал эту мысль и взглянул на часы. Десять минут восьмого. Пора вставать и ехать отсюда — и лучше успеть до того, как Сьерра проснется.

По утрам Доминик всегда чувствовал себя неловко. Кроме той единственной ночи со Сьеррой, в мотеле, он всегда уезжал еще до рассвета. Он просто не представлял, как следует общаться с женщиной после того, как проснешься, — и уж точно понятия не имел, как это происходит у женатых людей!

Одно Доминик знал точно: нельзя допустить, чтобы Сьерра успела проснуться, потому что от одного ее прикосновения он позабудет обо всем на свете, включая работу.

Осторожно, затаив дыхание, Доминик стал отодвигаться. Это оказалось не так-то просто. Стоило ему шевельнуться, как Сьерра начинала прижиматься к нему теснее. Хуже всего было то, что ему это нравилось. Нравилось ощущение пальчиков Сьерры у себя на боку. Нравилось ощущать тяжесть ее тела. Нравилось то, какой мягкой кажется ее кожа, по сравнению с его собственной.

Уходить никуда не хотелось, но Доминик не мог позволить себе остаться. Сантиметр за сантиметром он сползал к краю дивана, сгребая одеяло в валик и подвигая к Сьерре, чтобы она не ощутила его отсутствия.

Преодолев последние дюймы, Доминик освободился. Бесшумно поднялся на ноги — и остановился, глядя на Сьерру.