Ширл Хенке - Глубокая, как река

Лицо его омрачили страх и неуверенность, но в неистовых синих глазах светилась любовь.

— У меня нет выбора, ведь я люблю ее, Лиза.

22

После ухода сестры Сэмюэль сунул кое-какую одежду в дорожную сумку и подобрал оружие: два пистолета 0,65 калибра и ружье системы «бартлетт», проверил, заряжены ли они, и прихватил запас пуль и пороха, достаточный для небольшого сражения. Уже собравшись уходить, он услышал шаги на крыльце. К тому времени улица ожила, по ней катили экипажи, и полковник не приметил карету, остановившуюся перед домом.

Экипаж был вычурным и явно очень дорогим, какой и приличествует дочери сенатора. Соскочивший с запяток ливрейный лакей открыл дверь, и с видом полновластной хозяйки в дом вплыла Летиция. Два дюжих негра принялись выгружать за ней сундуки и коробки.

Шелби засунул пистолеты за пояс, положил ружье на письменный стол и нетерпеливо воззрился на супругу:

— Какого черта? Что тебе здесь нужно?

Летиция выпрямилась, демонстрируя возмущение его тоном:

— Сэмюэль, будь любезен не вести себя подобным образом в присутствии леди.

— Когда встречу леди, тогда и стану вести себя как джентльмен, — отрезал полковник, поднимая с пола дорожную сумку.

— Я намерена пожить здесь до нашего отъезда в Вашингтон… — Летиция запнулась, заметив наконец и дорожную сумку, и целый арсенал оружия. — И куда это ты собрался? — строго поинтересовалась она, уже зная ответ.

— За Оливией. Ее увез Вескотт… Впрочем, ты наверняка уже сама это знаешь, — сказал Шелби, сверля жену холодным взглядом.

Летиция отшатнулась, положив руку на горло, будто ждала удара. Она понимала, что бессмысленно притворяться и уверять Шелби в своей непричастности к случившемуся.

— Да, меня информировали, что она согласилась сопровождать своего опекуна в Новый Орлеан. По словам господина Вескотта, она унаследовала миллионы. — Летиция знала, что Сэмюэль никогда не мог простить ей богатства отца-сенатора, и рассчитывала вестью об огромном состоянии, доставшемся Оливии, несколько охладить пыл полковника. — Теперь уже она вне досягаемости. Откажись от нее, Сэмюэль.

Он помолчал.

— Если уехала по доброй воле и больше не хочет меня видеть, я смирюсь с ее желаниями. Но я не отступлюсь, пока не услышу этого из ее собственных уст.

— Но это же бред! Неужели ты станешь гоняться за ней, как влюбленный мальчишка? Ты будешь выглядеть в глазах людей полным дураком.

— Точнее, ты сама окажешься в дурацком положении, и только это тебя заботит. Верно, Тиш?

— Я предупреждаю тебя, Сэмюэль…

— А я предупреждаю тебя, Тиш. — Шелби неожиданно подошел к жене вплотную, жестко взял ее за плечи и больно сжал. — Если в мое отсутствие ты хоть словом попытаешься опорочить Оливию, я голыми руками сверну твою лебединую шею. — Для пущей убедительности полковник почти ласково коснулся ее шеи и чуть стиснул двумя пальцами. Летиция вздрогнула, судорожно сглотнула и хрипло сказала:

— Ты не смеешь угрожать мне, Сэмюэль. Я твоя жена. Мы с тобой заключили сделку.

— Верно, и если с Оливией ничего плохого не случится, наша сделка останется в силе… но если выяснится, что ей причинили зло, то и ты и Вескотт пожалеете, что вообще родились на свет.

С этими словами полковник оттолкнул жену, подхватил сумку и ружье и вышел из дома, не оглядываясь.

Слезы бессильной ярости навернулись на глаза Летиции. Она злобно смахнула их и впервые увидела двух чернокожих рабов, смущенно переминавшихся с ноги на ногу у входа возле кучи сундуков и коробок.

— Чего уставились, идиоты? — взвизгнула Летиция, запустив в слуг тяжелым подсвечником.

Негры выскочили на улицу и спрятались за каретой, а Летиция дала волю накопившемуся в ней бешенству, громя и круша все вокруг, пока в комнате не осталось ни одного предмета, который можно было разбить об стену, и тогда раскрасневшаяся заплаканная женщина бессильно свалилась на стул. В таком состоянии нашел ее спустя полчаса Ричард Буллок.

Он быстро оценил обстановку, велел слугам не отходить ни на шаг от кареты, плотно прикрыл входную дверь, задвинул засов и опустился на колени перед Летицией, сгорбившейся на стуле:

— Я же говорил, что не нужно сюда ехать. Тебе следовало остаться со мной у Паркеров. Эта лачуга почти ничем не отличается от избушки дровосека.

— Он поехал следом за ней, — мрачно сообщила Летиция. Ее лицо опухло от слез и покраснело, но глаза уже были холодны как лед.

— Так Шелби погнался за девицей Сент-Этьен? Да, я боялся, что состряпанная Вескоттом фальшивка не удержит полковника. По-моему, Тиш, он никогда от нее не откажется. Ты ведь убедилась в этом, правда? — приговаривал Ричард, нежно поглаживая Летицию по щеке.

Она молча кивнула, отстранилась и встала на ноги.

— Итак, тебе придется все же его убить, Ричард, другого выхода нет. — И Летиция вздохнула с сожалением, как вздыхала о сломанной безделушке или пятне на красивом платье. — Жаль. Из всех моих поклонников он подходил для моих целей больше всего.

Ричард Буллок не сводил с нее глаз. Летиция подошла к окну, и золотом вспыхнули ее светлые волосы в лучах солнца, пробившего утренний туман. Она стояла в профиль и казалась патрицианкой, холодной, уверенной в своей совершенной красоте и неотразимости. У Ричарда учащенно забилось сердце и внезапно пересохло во рту.

«Сейчас или никогда! — подсказывал внутренний голос. — Смелее! Решайся! Такой возможности больше никогда не представится».

Ричард приблизился, обнял Летицию сзади и нежно коснулся ее груди.

— Тиш, — промурлыкал он, покрывая поцелуями хрупкую шею.

— Не надо, Ричард, нас могут увидеть! — Летиция недовольно высвободилась из объятий и отступила от окна.

— Да пошли они все к черту! Какое нам дело до того, что о нас могут подумать эти замшелые провинциалы? Я прикончу Шелби ради тебя, детка. Хочу, чтобы ты была свободна. Тебе вообще не следовало выходить за него замуж.

— Теперь-то я сама знаю, — со вздохом согласилась она. — Только ты всегда был для меня надежной опорой. И что бы я без тебя делала, дорогой? — Летиция взглянула на входную дверь, убедилась, что засов на месте, и расстегнула верхние пуговицы лифа, выпустив на волю белоснежную пышную грудь.

У Ричарда остекленели глаза, он придвинулся, охватил руками роскошные груди и начал массировать и больно щипать тонкими сильными пальцами, ожидая обычной реакции, и, когда Летиция принялась постанывать, в голове мелькнуло: «Говори же! Именно сейчас!»

— Тиш, когда я убью его… я хочу тебя.

— Я всегда была твоей, дорогой Ричард, всегда, — выдохнула Летиция, извиваясь от сладкой боли.