Елизавета Дворецкая - Перст судьбы

Но пиво, когда их наконец усадили за непокрытый стол, принесли челядинки, а кравчий разлил по ковшам.

— Во славу богам, на здоровье людям! — Князь Дедобор приподнял ковш и первым отпил, другие вслед за ним. — Ну, рассказывай! — Сделав один глоток, он поставил ковш на стол, показывая, что время питья еще не пришло. — С чем пожаловал?

— Как тебе известно, в последнее время я побывал в Плескове, в гостях у тамошнего князя Волегостя… — начал переводить Стейн, которого Одд посадил по левую руку от себя, — немалая честь, хоть пока не по заслугам, а только ради знания словенского языка.

— Нет, ты расскажи, откуда ты вообще у нас взялся? — перебил Дедобор. — Из какой ты земли?

Одд начал рассказывать по порядку: немного о Халогаланде, немного о своих странствиях, потом о Ладоге и о том, что в самое ближайшее время берет в жены старшую дочь воеводы Домагостя, от которой уже имеет сына на четвертом году. Дедобор и его бояре слушали, разинув рты. О том, что старшая дочь Домагостя ладожского, Дева Альдога, родила ребенка, как говорили, от самого Волхова-Ящера, здесь давно уже знали, и теперь у изборцев глаза горели: наконец-то они выяснили, кто в том повинен на самом деле! Упомянул Одд и о своем желании найти союзника в молодом плесковском князе, который, благодаря предстоящим женитьбам их обоих на дочерях Домагостя, становился его ближайшим родичем. И это Дедобор и его дружина выслушали с не меньшим вниманием: все, что касалось родственных связей их вечного врага, имело такую же важность и для них.

— Но моя главная цель заключается не в том, чтобы утвердиться в Ладоге, — продолжал Одд. — Может быть, ты слышал, что на северных морях вик Альдейгью называют Серебряными Воротами. Но ведь это еще не все. Серебряные ворота ведут поистине в золотые страны! Через реку Днепр можно попасть не только в Киев, но и в греческий город Корсунь, а там и в сам Миклагард, столицу греческого кейсара. Там собраны неисчислимые богатства. Больше ста лет назад конунг Хрёрек, сын Харальда Боевого Зуба, по прозвищу Браваллин, совершил набег на те земли через Альдейгью и Днепр. А после по его следам проходили и другие отважные воины, и все привозили огромную добычу — золото, серебро, драгоценные украшения, оружие, ткани, вино, красивых пленниц. Все это есть там и сейчас. И глупо было бы не пользоваться дорогой в золотые страны, когда ворота туда уже открыты. Ты согласен со мной?

— Еще бы не глупо! — отозвался Дедобор и задумчиво отпил из ковша. Он пока не очень понял, к чему клонит гость, но описание греческих сокровищ произвело впечатление — все изборцы жадно смотрели в рот Одду, и на лицах ясно читалось вожделение. — Да кабы так все было просто!

— Я уже слышал, у словен есть какая-то такая пословица: нельзя ходить в лес, если боишься волков? — Одд вопросительно глянул на Стейна, и тот гордо уточнил:

— Бояться волков — быть без грибов. А еще: счастливый и в море сыщет, а без счастья и по грибы в лес не ходи! — Близкое знакомство с ладожскими баяльниками не прошло для него даром.

— На пути к греческим землям есть только одно препятствие: Киев и его князь, Аскольд сын Дира, — заговорил дальше Одд, когда все улыбнулись, немного расслабились и еще раз приложились к своим ковшам. По мере продвижения беседы Дедоборова дружина делала это чаще и чаще, а значит, настороженность таяла. — Лет тридцать назад его отец, конунг Ульв по прозвищу Зверь, сам ходил на Миклагард и привез оттуда огромную добычу. Благодаря этому он сумел нанять сильную дружину и утвердился в Кенугарде, сумел отбиться от многочисленных врагов и передать власть своему сыну. Но сын не оправдал надежд отца. По крайней мере я не гордился бы сыном, который не сумеет правильно использовать те преимущества, которые я для него завоюю. Это преимущество — близость к греческим землям. От Кенугарда их можно достичь за самое короткое время. В одно лето можно сходить туда, взять добычу и вернуться. А он не только не делает этого сам, но и не дает другим. У него заключен договор с греческими конунгами, и по этому договору он должен препятствовать вождям, которые захотят поискать себе там славы и добычи. Я не понимаю, что могло вынудить его к заключению этого позорного договора! И если человек не умеет пользоваться сокровищем, которое судьба и славные предки вложили в его руки, он не имеет никакого права им владеть. Ты согласен со мной?

— Само собой! — оживленно отозвался Дедобор и снова отхлебнул из ковша, потом сделал знак кравчему, чтобы налил еще.

Он по-прежнему мало что понимал, но воображаемые сокровища носились перед взором, вынуждая соглашаться с чем угодно. Казалось, они где-то здесь, только протяни руку — и они твои.

— Так вот, я надеялся найти союзника для похода в плесковском князе Волегосте. Но на деле он оказался далеко не так смел, как на словах. Все его мысли сейчас крутятся вокруг скорой свадьбы и молодой жены! — Одд небрежно усмехнулся. — Ты ведь знаешь, наверное, что он собирается жениться на младшей дочери Домагостя и что свадьба уже назначена?

— Что? Свадьба назначена? — Дедобор даже подскочил.

О сговоре он знал почти все эти три года, но то, что день свадьбы уже назван, для него стало полной неожиданностью. Как, впрочем, и для самого Вольги пару недель назад.

— Да, он намерен справить ее на Середине Лета, лучшие плесковские мужи уже поехали в Ладогу за невестой.

— Но ведь через шесть лет было уговорено! Три года прошли, еще три осталось!

— Должно быть, князь Волегость слишком устал ждать. Его народ недоволен, что у князя нет княгини, да и он сам… — Одд многозначительно усмехнулся, намекая на те неудобства, которые причиняет молодому здоровому мужчине холостая жизнь. — Он намерен жениться и жить с молодой супругой дома. Видимо, эта женитьба обещает ему настолько богатое приданое и такое полное блаженство, что сокровища далеких земель его не волнуют. Поэтому мои надежды найти в нем союзника и товарища для похода не оправдались.

— А что у нас слышно, будто он войско собирает? — недоверчиво спросил один из местных старейшин. — Это для чего?

— Я просил его собрать войско, это верно. — Одд кивнул. — Но услышал только, что люди нужны ему для встречи невесты и для свадебного пира. А что скажешь ты, князь Дедобор? Ты, насколько мне известно, женат уже давно и можешь найти в себе силы оторваться от женского подола, чтобы поискать добычи и славы, как пристало мужчине и знатному вождю?

— Меня с собой в поход на греков зовешь? — Дедобор отодвинул было ковш, но потом раздумал и снова притянул к себе.

— Да. Ты ведь можешь собрать достаточно сильную дружину для похода?