Елизавета Дворецкая - Перст судьбы

Одд окинул стены пристальным взглядом снизу. Да, осаждать их стоило бы немалого труда: крутые неровные склоны, еще усиленные валом, довольно узкая тропа, упирающаяся в ворота. Но о неприступности Изборска он знал заранее и осаждать его не собирался. По крайней мере пока.

Он кивнул, и Стейн вышел вперед.

— Эй, в городе! — закричал он, прикрывая рукой глаза от солнца. Ясный, теплый, душистый день конца весны был так хорош, что ни в какую опасность не верилось. — Здесь ли князь изборский Дедобор? Князь русский, Одд Свенович, по прозвищу Хельги, приехал к нему для мира и дружбы!

— Что-то не знаем мы такого, чтобы князи русские для мира и дружбы приезжали! — закричали в ответ. — И больно войско у вас велико для дружбы-то!

— Скажи им, что я привел с собой всю дружину, которая у меня есть, потому что мне негде ее оставить, — сказал Одд, которому Стейн перевел речи со стены. — Но заверь их, что мы им ничем не угрожаем.

Стейн заверил и добавил:

— А где же сам князь Дедобор? Если его в городе нет, то мы напрасно пришли.

— Князь в городе есть! — ответил им уже другой голос, и в скважне,[48] прорезанной между толстыми бревнами частокола, показался мужчина в варяжском шлеме. Кроме светлой бороды и самого шлема, почти ничего не было видно. — А почто вам нужен князь Дедобор? Руси я в гости не звал, нам такой напасти не надо.

— Но как ты мог меня позвать, если ничего обо мне не знал?

— Знал я о тебе, знал! Уж целую седьмицу ты с Вольгой в Плескове круги водишь! Чего от меня надо, говори давай! Уж не Вольга ли тебя прислал?

— Конунг Вольгаст не имеет права давать мне поручения, потому что я не состою у него на службе. Я сам распоряжаюсь своими силами и своей дружбой. У меня есть важный разговор к изборскому князю. И трудно ждать от хозяина такого сильного города, владеющего половиной племени кривичей, что он не решился даже выслушать гостя. Позволь мне войти, и я обещаю не причинять тебе и твоим людям никакого вреда.

— Ну, войди, коли просишься, — решил наконец князь Дедобор. — Только дружину свою снаружи оставь. Вон, видишь, рощица! — Копьем он указал со стены на дальний край долины. — Пусть туда отойдут и там подождут.

— Но я должен взять с собой хотя бы человек десять. Ходить без дружины мне неприлично, ведь я потомок старинного королевского рода!

На это Дедобор согласился. Почти вся дружина халейгов отошла, куда было указано, и расположилась отдохнуть от перехода, а Одд со Стейном и еще десятком человек вошел в раскрывшиеся ворота.

Внутри Изборска те же привычные земляные избы стояли тесно, ни огородов, ни даже скотных навесов видно не было. Над головой гудел сильный ветер, трепавший одежду и волосы, — стены крепости не полностью прикрывали от него поселение, расположенное на таком высоком месте. Похоже, что здесь жили только сами изборские князья с дружиной и челядью, а также разные ремесленники. Но сейчас никто из них не работал, все мужики держались за топоры и копья, изготовясь отбивать нападение. Людей в крепости оказалось очень много, гораздо больше, чем она могла вместить в обычное время. Похоже, князь Дедобор успел собрать ополчение. Уже некоторое время зная о появлении в Плескове русского князя с дружиной, он ждал неприятностей для себя, поскольку союз Плескова с русью приносил Изборску неприятности уже не раз.

Сам князь Дедобор встретил знатного и опасного гостя за воротами, на маленькой площади, начинавшейся прямо за ними и тесно окруженной земляными избами. Шлем он теперь снял, и можно было видеть, что это человек лет тридцати пяти, с очень светлыми волосами и чертами лица, выдававшими значительную примесь чудинской крови, с белесыми бровями и прозрачными водянисто-голубыми глазами. Похожие чудинские лица виднелись и вокруг него. Одд уже знал от Вольги, что Дедобор был младшим сыном прежнего изборского князя Твердослава и родился от чудинки из племени эстиев, взятой в плен во время похода. Первоначально Дедобор носил чудинское имя Диделя и лишь потом поменял его на княжеское, когда уже после смерти отца одолел двух старших братьев, Избора и Крепислава. Причем в борьбе с более знатными братьями ему помогал сам князь Судислав, надеявшийся, что неустойчивое положение Дидели избавит Плесков от наскоков со стороны Изборска. Жену свою, дочь полотеского князя, он унаследовал от брата Крепислава — иначе едва ли Всесвят полотеский захотел бы назвать своим зятем сына чудинской полонянки.

Зная, что перед ним сын пленницы — в Северных Странах такого если и признали бы под давлением обстоятельств конунгом, то до самой смерти дразнили бы сыном рабыни, — Одд смотрел на хозяина свысока и лишь с трудом придавал своему холодному взгляду дружелюбие, а улыбке — приветливость. Столь же лучезарно Дедобор, как вскоре выяснилось, в ответ улыбнуться не мог, ибо уже утратил в жизненных бурях два передних зуба — один в самой середине, один сбоку.

— Наконец-то я вижу перед собой властителя этой могучей крепости, подобной самому Асгарду![49] — Одд приветственно взмахнул рукой и кивнул. — Могу отметить, что сам ты не менее крепок, чем стены Исбьёрнборга. И должен сказать, что я этому рад.

— Чего тебе-то радоваться? — Дедобор стоял перед площадью, расставив ноги и уперев руки в бока, будто намеревался грудью прикрыть весь город от глаз чужака. А поскольку на четвертом десятке он начал полнеть, то это ему уже почти удавалось.

— Всегда приятно видеть, что твой, возможно, будущий союзник могуч и силен. Ты спрашиваешь себя, что за союз я хочу тебе предложить? — прочитал он вопрос, ясно отразившийся на лице собеседника. — Я расскажу тебе об этом. Но ты и правда думаешь, что нам следует говорить, стоя на торгу?

Ворота за их спиной уже закрылись, и Дедобор понимал, что глупо томить во дворе гостя, у которого с собой всего десять человек. Одд держался вежливо и дружелюбно, намекал о своем желании мира и союза, и не пригласить его в дом было бы ничем не оправданной грубостью.

— Прошу в избу! — Дедобор посторонился и неопределенно махнул рукой на кучку строений на другом конце тесного торга. — Столы не накрыты, уж извини — не ждали!

— Пустое! — Одд улыбнулся. — Если все пройдет так, как я надеюсь, у нас будет время посидеть за столами!

Их провели в самую крупную избу, служившую жилищем Дедобору. Челядинки поспешно прибрались, подготавливая дом, после суматошных сборов на битву, к приему знатного гостя. Из соседней избы смотрели женские лица — из дверей и из маленьких окошек-заволок. Но женщин не звали, и Одд ограничился лишь беглым любопытным взглядом. Он помнил со слов Вольги, что одна из жен Дедобора — дочь князя другой ветви кривичского племени, и хотел бы ее повидать.