Марша Кэнхем - Меч и роза

Дейрдре выпрямилась:

– Надеюсь, он еще не согласился? Ведь ему же никогда не случалось вести солдат в бой.

– Лорд Джордж всегда доверял ему один из отрядов – обычно арьергардный, который вступал в бой в последнюю очередь. Но этими отрядами принц командовал сам.

– Как же теперь поступит лорд Джордж?

– Он не сдастся, это уж точно – тем более после всех прежних успехов. И он ничего не станет предпринимать теперь, когда О'Салливан уже выбрал поле для сражения. – Алуин раздраженно затеребил край стеганого одеяла и презрительно фыркнул. – Этот ирландский болван заверил принца, что торфяник близ Куллодена – идеальное поле боя, на котором он победит и покроет себя славой. Лорд Джордж сегодня съездил туда и вернулся обратно белый как призрак. Этот торфяник – ровное поле без единого деревца, в самый раз для артиллерии Камберленда. Со своей стороны, лорд Джордж предложил долину по эту сторону от Нэрна, холмистую и изрезанную ущельями, где полно болот и топей, прекрасное место для наших солдат. Там им будет где укрыться от артиллерии.

– Даже мне предложение Джорджа кажется более удачным, – заметила Дейрдре. – А я разбираюсь в военном деле не лучше, чем в оружии. Почему же принц упрямится?

Алуин перевел взгляд на серьезное лицо жены. Только теперь он понял, что напрасно разговорился, и хотел прекратить этот разговор. А еще он вспомнил, что обнаженные ягодицы Дейрдре покоятся на его коленях, а маленькая грудь идеальной формы выглядывает из-под одеяла.

– Дело вот в чем... – начал он, отводя одеяло в сторону и поглаживая бархатистый сосок. – Если принц займет позицию вот здесь, на высотах над Нэрном, а Камберленд – здесь... – Он провел воображаемую линию от груди до соблазнительной впадинки у основания шеи. – Теоретически Камберленд может легко разделить свою армию, послав одну половину отвлекать принца, – он опять коснулся соска Дейрдре, – а вторую... – он снова коснулся впадинки и начал медленно спускаться вниз, обойдя грудь и нырнув под одеяло, – провести маршем мимо, к Инвернессу.

– Ясно, – прошептала она, широко раскрыв глаза и наслаждаясь тем, как пальцы мужа прикасаются к обозначенному им «Инвернессу». – А если армия принца окажется возле Куллодена?

– Куллоден, – Алуин обвел неглубокую лунку пупка Дейрдре, – расположен прямо на пути армии, направляющейся к Инвернессу. Камберленду придется сначала выдержать бой, и если он победит, у нас еще есть шанс отступить к Инвернессу. Дальше все будет зависеть от того, с каким сопротивлением столкнется Камберленд... и захочет ли Инвернесс сдаться.

Дейрдре прикрыла ресницами глаза и пошевелилась, облегчая доступ к вышеупомянутому «городу».

– Насчет Инвернесса не знаю, – пробормотала она, касаясь губами губ Алуина, – но моя крепость готова капитулировать.

Алуин обнял ее за шею, просунув ладонь под пену блестящих каштановых кудрей, крепко прижал к себе и охотно принял капитуляцию.

Глава 21

Кэтрин и ее спутники покинули Моу-Холл на рассвете. Несмотря на сопровождение двадцати вооруженных до зубов горцев, а также Дейрдре, Демиена и Струана Максорли, Кэтрин охватили холод и тоскливое чувство одиночества. Алекс и Алуин проводили жен до развилки военных дорог у окраины Инвернесса. И те, кто уезжал, и провожающие весело перешучивались, но у Кэтрин сердце то и дело уходило в пятки, а Дейрдре за все утро не проронила и двух слов.

И Максорли не радовала возложенная на него обязанность доставить женщин в Ахнакарри. Он с нетерпением ожидал битвы, надеясь дать выход раздражению, которое копилось в течение пяти с лишним недель. Предательство и измена Лорен больно ранили его, ее смерть была неизбежной и оправданной, но со временем он взвалил всю вину за ее поступки на плечи английских ублюдков, наверняка соблазнивших Лорен богатством и роскошью. Струан не собирался исполнять приказ Александера Камерона и оставаться в Ахнакарри после успешно выполненного поручения. Даже раненный, он по-прежнему стоил десятерых воинов, к тому же рвался отомстить врагам.

Арчибальд зашил рану как смог, но сухожилия были рассечены, и пальцы остались скрюченными, напоминая птичью лапу. Струан стал носить перчатку из жесткой кожи, которая плотно облегала кисть, запястье и руку до самого локтя, превращая ее в увесистую дубинку. Перчатка была усеяна железными шипами длиной в дюйм, способными мгновенно изуродовать человеческое лицо, – впрочем, до сих пор Струану не представлялось случая, испытать их.

Демиен Эшбрук тоже был невесел. Целых два часа он спорил с Алексом, убеждая оставить его в отряде, но последнее слово, как всегда, осталось за Алексом. Он заявил, что от Демиена будет гораздо больше пользы в Ахнакарри, особенно после того, как Струан Максорли вернется в армию – несомненно, прихватив с собой почти всю стражу замка. Более того, если битва все-таки разразится и если англичанам будет сопутствовать удача, армии мятежников придется отступать к берегам Лох-Несса – значит, кто-то должен прикрывать их со спины.

Рассвет был туманным и дождливым, и утро почти ничем не отличалось от него. Дороги раскисли, в воздухе витал запах сырого дерева и смолы. Максорли, едущий во главе кавалькады, походил на мокрого, взлохмаченного медведя. Сырые волосы облепили его голову и шею, изо рта вылетал пар при каждом отрывистом приказе или замечании. В тумане даже знакомые ориентиры выглядели странно, тени шевелились, цвета стали тусклыми. Путникам приходилось часто останавливаться и посылать вперед разведчиков, чтобы избежать неприятных неожиданностей. Но за все утро они не встретили ни единой живой души.

Если бы они могли по примеру орлов, часто пролетающих над головами, взмыть в воздух, они добрались бы до Ахнакарри гораздо быстрее – он находился в сорока милях по прямой, по другую сторону Гленмора. Но путники не имели крыльев и потому были вынуждены ехать шагом по извилистым горным тропам, подниматься, спускаться, петлять, объезжать пологие холмы и густые леса на берегах Лох-Несса, и в итоге протяженность их трудного пути составила более шестидесяти миль.

Озеро Лох-Несс было глубоким и холодным. Порой тропа спускалась к самому берегу, и черные воды плескались у конских копыт, издалека же они казались лазурными, особенно если смотреть с высоты отвесных скал. В этот пасмурный день над водой повисли клочья тумана, в котором путникам мерещился смех команд призрачных галеонов. В лощинах и зарослях туман тоже не рассеялся. Проехать сквозь такую лощину было все равно что попасть под моросящий дождь: мириады крошечных капелек оседали на одежду и лицо.

Кэтрин не замечала ни дождя, ни тумана, ни живописных пейзажей. Они с Дейрдре ехали молча, бок о бок, погрузившись каждая в свои мысли.