Марша Кэнхем - Меч и роза

Демиен метнулся к Кэтрин и Дейрдре и подбежал к ним как раз в тот момент, когда англичане открыли стрельбу. Пули зажужжали в воздухе, как сердитые пчелы, вонзаясь в стволы деревьев, падая в траву. Подчиняясь приказу Демиена, женщины бросились на землю и торопливо отползли под прикрытие нескольких каменных глыб.

Горцы Камерона ответили англичанам выстрелами, в воздухе над поляной расплылся едкий дым. Но вскоре горцы бросили огнестрельное оружие, выхватили мечи и выстроились в шеренгу прежде, чем англичане успели перезарядить мушкеты. Максорли первым бросился на врагов, разметав их, как булавки. С яростным ревом он рассек горло одному из солдат и тем же ударом сбил с ног второго стоявшего рядом.

Съежившись за камнями, Дейрдре и Кэтрин в ужасе смотрели, как мечи вонзаются в плоть, рвут мышцы и жилы. Горцы и англичане схватились врукопашную, мелькали окровавленные руки и ноги, пистолеты разряжали прямо в лицо, грудь, живот. Вопли горцев мешались с криками англичан.

Демиен ринулся в схватку, размахивая тускло поблескивающей саблей. Из-за деревьев снова зазвучали выстрелы, что-то горячее потекло по плечу Демиена, но он продолжал наносить удары, тесня врагов в алых мундирах. Сверкающая сталь впилась в его бедро, он обернулся навстречу новой угрозе, но Максорли подоспел вовремя: его огромный меч взвился в воздух и заработал, разрезая мундиры и пояса, кости и мышцы, убивая и калеча.

Демиен благодарно усмехнулся, перевел дух, и тут из леса к англичанам на помощь поспешили их товарищи. Камероны изготовились к новой схватке, издали древний боевой клич и взмахнули мечами. Демиен бросился вперед вместе с остальными, ослепленный дымом и оглушенный грохотом, но готовый помочь горцу, на которого наседали трое солдат. Пуля вонзилась в грудь горца, сбила его с ног, и трое солдат завертели головами в поисках новой жертвы.

Этим троим удалось оттеснить Демиена к краю поляны, где берег круто спускался вниз, к воде. Ощутив острую боль где-то внизу, Демиен понял, что его опять ранили. Откуда-то высунулся штык, лезвие ткнуло его под ребра. Три сабельных удара рассекли ему щеку до кости, саблю выбили у него из рук, и она улетела, блеснув в воздухе. Один из солдат сделал выпад, намереваясь добить противника, и Демиен, проклиная свое упрямство, схватился за пистолет.

Отважившись выглянуть из-за камня, Дейрдре издала пронзительный вопль: солдат схватил ее за волосы и вытащил на поляну. Он замахнулся мечом, его безобразное лицо исказила гримаса, он уже собирался нанести удар, когда Кэтрин прыгнула ему на спину, вопя от ярости. Ей удалось вцепиться ему в руку раньше, чем роковой удар был нанесен. В ярости он обернулся, ударил Кэтрин локтем в живот, и она рухнула навзничь на сырую землю. Дейрдре подскочила к нему и замолотила кулаками по лицу, солдат снова вскинул меч, с ненавистью глядя на белокурую женщину, лежавшую у его ног.

Увидев, что меч начал опускаться, Демиен вздрогнул, прицелился, нажал курок и выстрелом снес солдату полголовы.

В ту же секунду Струан Максорли подскочил к Кэтрин, бесцеремонно отшвырнул солдата и упал перед ней на колени, поднимая ее бережно, как новорожденного младенца.

– Что с вами, миледи? Этот мерзавец ударил вас?

Кэтрин вцепилась ему в руку, широко раскрыв глаза и задыхаясь от резкой боли в животе.

– Я... в порядке. А где Дейрдре?

– Здесь, рядом. – Максорли притянул к себе насмерть перепуганную ирландку. – Вы целы?

– Да, только испугалась...

– Как и все мы. – Он криво усмехнулся и уже в следующую секунду присоединился к товарищам.

Солдаты обратились в бегство, но было трудно угадать, отступили ли они окончательно или готовятся к очередной атаке. Почти половина горцев погибла или была ранена.

– Надо убираться отсюда, – заявил Максорли, прекрасно сознавая всю невыгодность их позиции. Почти все лошади разбежались от пальбы и криков, несколько оставшихся дрожали и косились на дорогу, боязливо принюхиваясь к запаху крови и смерти.

– Я велю поймать хоть нескольких лошадей, – решил Струан и направился прочь, но тут Кэтрин издала пронзительный крик. Струан схватился за меч и быстро огляделся.

– Демиен! – кричала она, силясь подняться с земли. – Господи, Демиен!

Наконец вскочив, она пробежала по траве туда, где ничком лежал Демиен в изорванной и окровавленной одежде, цепляясь за траву. Его голова была повернута, рот широко открыт, с губ капала розовая слюна.

– Демиен... – прошептала Кэтрин.

Голубые глаза смотрели в никуда, но веки при звуках знакомого голоса дрогнули.

– О, слава Богу! – всхлипнула Кэтрин. – Демиен, лежи тихо! Не двигайся! Сейчас мы тебе поможем...

Демиен вздрогнул, отыскал сестру взглядом, на окровавленных губах появилось слабое подобие улыбки. Глубокий и печальный вздох вырвался из груди, голубые глаза еще раз блеснули и потускнели.

– Нет... – прошептала Кэтрин. – Нет, Демиен, нет!

Максорли просунул ладонь под воротник Демиена, пытаясь нащупать пульс. Наконец он отдернул руку и покачал головой, не глядя в умоляющие глаза Кэтрин.

Она сжалась и с трудом устояла на ногах. Ей казалось, что земля перестала держать ее. Испустив сдавленный крик, она упала на руки Дейрдре.

Но Максорли этого не видел: он смотрел на поляну, куда из леса вышло тридцать или сорок солдат в алых мундирах, надвигаясь на измученных горцев.

– Это неслыханно! – бурчал Арчибальд Камерон, шумно сплевывая в ближайший куст. – Он назначил битву в день рождения этого проклятого ублюдка!

Алуин и Алекс украдкой переглянулись, благодаря судьбу за неожиданный подарок. Они возвращались в лагерь, проводив Кэтрин и Дейрдре до Инвернесса, когда местный фермер вдруг спросил, почему они не в Драммосси-Муре с остальной армией принца.

Чуть не загнав коней насмерть, они прибыли в Куллоден-Хаус – новый штаб принца, возле которого расположилась армия – в двенадцатом часу дня, только чтобы узнать: принц объявил общий сбор на голой равнине близ Куллодена. Принц сам встал во главе армии и не собирался отступать перед врагом.

Тщательно подготовившись к сражению, Чарльз Стюарт вывел армию на равнину в девять часов утра. Блестели остро наточенные мечи, килты поражали разнообразием и яркостью расцветок, особенно на фоне хмурого серого неба. Справа открывалась зеленая долина, а за ней – голые, без единого дерева, холмы Кодора, между которыми кое-где мелькали заросшие вереском пустоши. Слева виднелся залив, а вдалеке за ним – мыс Черного острова. Там и сям белели паруса судов королевского флота, стоявших на страже пути в открытое море. На западе вздымались горы Гленмора со снеговыми вершинами и черными, внушающими суеверный страх ущельями.