Джинн Калогридис - Дьявольская Королева

Роберт-Луи был другим. Его светлые волосы были почти белыми, нос — маленьким и круглым, а губы — грубыми. На нем был белый атласный дублет и плащ из розового бархата. Поклонился он быстро и неуклюже, схватил Эдуарда за руку и, судя по всему, неудачно сострил, отчего кардинал Лотарингский неодобрительно вскинул седые брови. Однако Эдуард рассмеялся и хлопнул Роберта-Луи по спине. Шутник самодовольно усмехнулся.

Спустя несколько часов я заметила Эдуарда одного, возле фонтана. Я подошла к нему и почувствовала сильный запах флердоранжа.

— Сегодня от тебя, слава богу, аромат более приятный, — весело промолвила я.

Он мне рассеянно улыбнулся, потому что в этот момент смотрел на Карла и Марго, которые гуляли под руку по залу.

— Моя сестра сейчас нарасхват.

— Карл говорит, что не женится, — сообщила я. — Он считает, что наследников мне следует ждать от тебя. — Я сделала паузу. — Я много думала о подходящей для тебя партии. Написала Елизавете Английской, и она заинтересовалась.

Эдуард вздрогнул, выйдя из задумчивости.

— Эта корова? Если хочешь наследников, то могла бы найти и получше, а не лысую хромую каргу.

— Эдуард, — произнесла я, — ты будешь королем Англии.

Сын протяжно вздохнул.

— Ради тебя и Франции я готов пойти на что угодно, но только не на это.

— Если не Елизавета, то кто? — не отставала я.

— Никто, — отрезал Эдуард и вернулся к де Гизу и Линеролю, которые вились вокруг Марго.

Отказ Эдуарда я расценила как наглость и собралась еще раз побеседовать с ним вечером, однако гости не давали мне проходу. Совсем стемнело, но гуляки — включая Эдуарда — все еще не угомонились. Я тоже осталась, мне было важно, чтобы сын меня выслушал.

Наша победа при Жарнаке обещала оптимистические переговоры с гугенотами. Я верила, что война окончена.

Однако накануне чествования Эдуарда мне приснился сон с тысячами стонущих невинных людей. Проснулась я в ужасе и до утра не сомкнула глаз, лихорадочно размышляя, как предотвратить войну между гугенотами и католиками.

В конце концов я приняла решение. Брак моей дочери Елизаветы с Филиппом Испанским окончился длительной войной. Дипломатические браки часто использовались для заключения мира с бывшими врагами. Но Карл с его мрачным нравом наверняка бы оскорбил и даже унизил невесту-протестантку. Эдуард был более гибок и не мог позволить себе такое отношение к женщине. А Елизавета Английская была единственной достойной его кандидаткой.

Мы с Генрихом поженились, когда нам было по четырнадцать лет. Карлу уже стукнуло двадцать, а Эдуарду скоро должно было исполниться девятнадцать. Как мать и как королева я была терпелива, но ждать дальше было нельзя.

Я вышла на балкон. Внизу во дворе горели огни, сотни ламп в самшитовых чашах; луна отражалась от струй фонтанов. Я опустила веки и невольно вспомнила мужа — каким же он был красивым, когда стоял возле этого фонтана — молодой солдат, вернувшийся с войны.

Шорох внизу заставил меня открыть глаза. Перед низкой живой изгородью две темные мужские фигуры крались навстречу друг другу. Их пальцы соединились, один человек притянул к себе другого и крепко обнял. Лица слились в долгом поцелуе. Человек пониже оторвался и стал шептать — слишком тихо, слов было не разобрать, но в голосе слышались стыд и печаль.

Другой человек молчал, потом сам подал голос. Наконец стало тихо, пара застыла, словно статуя, но в следующее мгновение мужчины кинулись друг к другу.

Высокий подвел своего приятеля к изгороди и развернул. Теперь они смотрели в одну сторону. Тот, что пониже, взглянул через плечо, будто протестуя, но после прикосновения любовника наклонился вперед и оперся локтями на подрезанную изгородь. При этом с его головы свалился берет.

Высокий мужчина встал позади него и закопошился в одежде. Движение бедер — и затененные фигуры слились в единый многоногий силуэт. Согнутый человек издал резкий чувственный крик. Партнер зажал ему рот рукой. Низкий мужчина держался за изгородь, а высокий скакал во весь опор.

Следовало бы оставить их предаваться страсти, но мне стало очень любопытно. Со стороны это свидание не отличалось от свидания мужчины и женщины. Тот же ритм: рысь, легкий и наконец быстрый галоп. В завершение «ездок» ухватил своего «коня» за бедра, подался назад и хрипло выдохнул.

Высокий отступил, его партнер выпрямился и закрыл лицо руками.

Тот, что повыше, обнял любовника и что-то тихо ему говорил, пока тот не успокоился. Они поцеловались и быстро пошли назад, к зданию.

Когда невысокий приблизился, я спряталась в тени. Свет факела упал ему на лицо, красивое, гладкое, бритое лицо с ямочкой на подбородке, — Линероль. Он приложил руку к голове, понял, что забыл берет, и быстро побежал к изгороди искать пропажу.

Высокий шагал дальше. Когда его осветили факелы, я увидела лицо — длинный прямой нос, черные глаза, сверкающие, точно бриллианты, свисавшие из его ушей.

Мой Эдуард, мой ненаглядный мальчик. Я не пришла в ужас, мне лишь стало грустно, ведь королевскому дому Валуа грозило исчезновение.

За несколько часов до рассвета меня поднял с постели гортанный рев. Мадам Гонди тоже услышала звук и выскочила из своей комнаты. Крик все приближался, и вскоре я узнала голос короля.

— Шлюха! Как ты могла меня предать?

Раздался удар, за ним последовали неразборчивые женские всхлипы. Я выглянула из аванзала. В коридоре стоял Карл. На нем было шелковое трико и нижняя рубашка. Он держал за руку Марго, а когда я распахнула дверь, он толкнул свою сестру ко мне.

— Иди к своей матери, шлюха! — заорал он. — Расскажи ей, как ты нас осрамила!

Марго упала на колени и схватила меня за руки. На ней была лишь хлопчатобумажная ночная рубашка, волосы волнами спускались по спине.

— Он совсем обезумел, maman! Помоги мне!

Я убрала с ее щеки темную прядь и увидела, что плечо ее рубашки порвано. На красной вспухшей коже виднелись следы верхних зубов моего сына.

— Ты ее укусил, — гневно произнесла я, глядя на Карла.

— Скажи матери почему! — скомандовал он.

Марго молчала, и тогда он треснул сестру по затылку.

— Скажи почему!

Она застонала, и я выставила перед королем ладонь, требуя остановиться.

Марго зарыдала, она совершенно потеряла контроль над собой.

— Он шпионит за мной, maman. Даже когда я в постели.

— Потому что ты шлюха, — обвинял Карл. — Потому что в твоей кровати был мужчина, ты с ним спала!

Он схватил сестру за волосы, оттянул назад ее голову и молниеносным движением снял с пояса тонкий серебристый предмет. Глаза его излучали тот же нечеловеческий блеск, который я видела у него на охоте. Я вспомнила, как изо рта у него свисали заячьи внутренности.