Розалинда Лейкер - Танцы с королями

Они подошли к одной из тяжелых дверей, которая, в отличие от остальных, была заперта. Надеясь найти за ней своего отца, Огюстен повернул большой ключ, который был оставлен в замке, и распахнул дверь. Оттуда вдруг послышались странное попискивание и шорох, словно из какой-то норы выскочило и разбежалось по полу множество мышей. Когда Огюстен со шпагой в одной руке и с фонарем в другой переступил порог, тишину взорвал многоголосый безумный визг. Глазам Огюстена предстало потрясающее зрелище. Около дюжины женщин — служанок и горничных — в ужасе сбились в кучу в дальнем углу, очевидно, приняв пришельцев за драгун, которые явились, чтобы предать их смерти. Платья несчастных были изорваны и перепачканы кровью; на лицах виднелись ссадины и синяки; из-под лохмотьев выглядывали полуобнаженные груди. Одна совсем молоденькая служанка, которой никак нельзя было дать больше двенадцати лет, зашлась в истерическом хохоте. Похоже было, что ее разум не выдержал надругательств насильников.

— Тише! — умолял их Огюстен. — Не бойтесь! Неужели вы не узнаете меня?

Казалось, он попал в приют для умалишенных. Когда он попытался приблизиться к ним, женщины стали бросаться в разные стороны. Прошло несколько минут, прежде чем Огюстен и его спутники смогли убедить женщин в том, что они не драгуны, вернувшиеся, чтобы опять изнасиловать, а потом убить их. Установившаяся было тишина вновь нарушилась истошными воплями. Женщины вцепились в Огюстена, рыдая и умоляя забрать их отсюда. Наконец ему во второй раз удалось навести порядок. Лишь девочка продолжала смеяться, но Шарль дал ей легкую пощечину, и она умолкла, прижавшись к одной из женщин и засунув большой палец в рот.

— Я ничего не смогу для вас сделать без вашей же помощи, — заявил Огюстен. — Где они держат моего отца? И сколько драгун здесь, в доме?

Несколько женщин опять заплакали. Все это предвещало дурные вести. Огюстен почувствовал, как кровь отлила у него от лица. Затем одна женщина, всхлипывая, ответила:

— Он мертв, сир. Это случилось вчера вечером. Драгуны выбросили его тело в навозную кучу.

От осознания непоправимой беды у него застыла кровь в венах. Шарль сочувственно дотронулся до его плеча и спросил у женщины:

— Кто приказал это сделать?

— Командир драгун.

— Его имя?

— Капитан Ле Пеллетьер. Он ненавидит гугенотов больше, чем бешеных собак. Всех мужчин в доме, прежде чем казнить, страшно пытали. Несколько человек не выдержали и согласились переменить веру. Их пощадили и заперли на сеновале, но сперва драгуны вдоволь натешились. Даже языки не поворачиваются говорить, как они издевались над этими беднягами. — Голос женщины дрогнул, и, сделав паузу, она добавила:

— Нас пригнали туда и заставили смотреть…

Огюстен скрипнул зубами и произнес тихим и бесцветным голосом, невероятным усилием воли сдерживая себя:

— Ле Пеллетьер сейчас в доме?

— Да, сир. Он спит в покоях вашего отца.

Из дальнейших расспросов выяснилось, что помимо Ле Пеллетьера, в доме находилось еще четыре офицера. Женщины рассказали, в каких комнатах их следует искать. Приказав им пока оставаться в подвале, Огюстен повел своих людей вверх по лестнице. Миновав огромную кухню, они двинулись по небольшому коридору к двери главного зала. По пути Огюстен размышлял о том, какое извращенное удовлетворение, должно быть, испытывал Стефан Лe Пеллетьер, расправившись с отцом человека, стоявшего между ним и женщиной, которую он желал.

Полоска света от мерцающего пламени свечи, видневшаяся под дверью, предупредила их о том, что в зале может находиться часовой. Решив действовать стремительно и застать врага врасплох, Огюстен пинком ноги распахнул дверь, и вся четверка ринулась вперед. В зале находилось два драгуна; один из них не спал и вскочил со скамьи с диким воплем, разбудив своего товарища. Через пару минут оба они корчились на полу, пронзенные шпагами. Однако шум схватки не остался без внимания: наверху послышался топот, и вскоре на площадку лестницы из разных дверей ворвались четверо драгунских офицеров без камзолов, в наспех натянутых панталонах и рубашках навыпуск и со шпагами в руках. Стефан смотрел вниз и зловеще улыбался. Он узнал Огюстена:

— Ах, так это вы, Руссо! Сейчас увидим, на что способна ваша правая рука. Я неплохо поупражнялся в последнее время, нанизывая гугенотов на шпагу, как цыплят на вертел, и занимался этим с тех пор, как покинул Версаль. Вам меня не одолеть!

— Посмотрим!

Огюстен ринулся вверх по лестнице. Сначала драгуны потеснили гугенотов, но вскоре тем удалось все-таки пробиться на галерею. Зал огласился звоном стали, проклятьями и стонами. Схватка на галерее шла с переменным успехом. Огюстен и Стефан с неистовой яростью атаковали друг друга, делали выпады, парировали удары, уклонялись от них. Их клинки метались, словно молнии, отдавая блеском в лучах восходившего солнца. Огюстен чувствовал, что его силы таяли после бессонной ночи, проведенной в седле. Ему противостоял крепкий молодой человек, неплохо владевший оружием и успевший выспаться в мягкой постели. Однако на стороне Огюстена был праведный гнев, взывавший к мести за бесславную смерть достойного и набожного человека. Охваченный этим великим гневом не знает пощады. Огюстен сумел преодолеть боль в левой руке и плече и пошел напролом, как уже случалось ему идти против врагов во многих схватках на поле боя в дни его молодости. Его неистовый порыв был неудержимым. Стефан внезапно захрипел, хватая ртом воздух, и неуклюже рухнул на колени.

— Ваша взяла! Я умираю!

Он был смертельно ранен; из его груди фонтаном забила кровь. Когда Огюстен сделал шаг назад, Стефан упал лицом вперед, и жизнь покинула его тело.

Почивать на лаврах было некогда, и Огюстен поспешил на помощь товарищам, но те неплохо обошлись и без него. Три драгунских офицера уже распрощались с жизнью, а четвертый сдался. Раны гугенотов были незначительны и требовали лишь простейшей перевязки на первое время. Оставшемуся в живых офицеру стянули руки веревкой, а затем привязали к колонне и заткнули рот кляпом. Женщины, успевшие тайком пробраться в зал, наблюдали за всей этой процедурой. Огюстен спустился к ним с галереи.

— Идите в свои комнаты и переоденьтесь во что-нибудь поприличнее. Затем возвращайтесь сюда и ждите меня. Тех из вас, в ком еще сохранились силы, я прошу найти чистое белье и приготовить тело моего отца к погребению. Пленный офицер сказал, что до смены караула осталось два часа. Когда они истекут, те из вас, кто пожелает оставить Францию и попытать счастья на чужбине, в Англии, могут отправиться со мной. Остальные получат от меня по кошельку с золотом и смогут вернуться к своим семьям или в любое другое место, которое сочтут наиболее безопасным.