Джо Гудмэн - Полуночная принцесса

Но Сьюзен уже была на ногах и поднимала Скотта.

– Только скорее! Может, нам еще удастся задержать их, пока они не ушли из номера.

– Тебе не холодно? – спросил Кристиан. – Мне надо было попросить Джо, чтобы он подал закрытую карету.

Дженни сидела под меховым пледом, уютно прижавшись к Кристиану и сцепив руки в муфте. Эту необычайно мягкую горностаевую муфту он купил ей в магазине у Стюарта. Дженни поднесла ее к лицу и потерлась щекой о пушистый мех.

– Мне тепло, – сказала она, улыбаясь, мех щекотал ей губы, – очень хорошо, что ты попросил именно эту карету. Сегодня такой замечательный вечер! Даже не представляю, что может быть лучше прогулки в открытом экипаже.

– Неужели не представляешь? – спросил Кристиан, притворившись разочарованным.

– Я же не заставляла тебя проводить все ночи на матрасе в моей фотостудии, – сказала Дженни с укором, – я хотела, чтобы ты спал со мной.

– И сейчас еще хочешь?

Дженни вынула из муфты одну руку и прикоснулась к щеке Кристиана.

– Сейчас, – сказала она, – и всегда.

Он нежно поцеловал ей руку, повернул кисть тыльной стороной и поцеловал в середину ладони. Это было так неожиданно и трогательно, что Дженни затрепетала от новой вспышки любви.

Всю дорогу по Бродвею до 59-й улицы их карета проезжала мимо переполненных омнибусов и конок. Люди стремились вкусить последних радостей от неожиданно затянувшейся морозной зимы. На всех повозках красовались флажки, говорившие о том, что пруд и озеро еще во льду. Кристиан попросил Джо отвезти их к северу от Молла на озеро, где Дженни могла бы удобно сидеть в домике на набережной и смотреть на катающихся. Однако, когда они приехали, Дженни наотрез отказалась идти в помещение. Она с неожиданным упрямством заявила, что будет смотреть с берега.

– Ты всегда такая упрямая? – спросил Кристиан со вздохом.

– Всегда.

Ледяное озеро сверкало в лучах газовых фонарей. Конькобежцы обоего пола, богатые, бедные и среднего класса, чертили коньками лед. Оркестр из пяти музыкантов играл на заснеженном берегу рядом с домом на набережной. Конькобежцы, как новички, так и мастера, двигались в ритме музыки. Это было зрелище, исполненное ярких красок и блеска. Увиденное напомнило Дженни не столько катание по каналам Амстердама, сколько горный курорт, который она посетила в Швейцарии. Ее так и подмывало рассказать об этом Кристиану, но она вовремя прикусила язычок.

– Папа рассказывал, что я родилась упрямой, – заговорила она с оттенком грусти, – я хотела, чтобы люди делали только то, что мне нравится. Он говорил, что это все из-за короны.

Кристиан посмотрел на нее с интересом. Он так мало знал о прошлом Дженни, а то, что слышал, часто лишь возбуждало его недоверие.

– Из-за короны? – переспросил он.

– Хм. Ой, смотри!

Она показала на трио конькобежцев, которые стремительно неслись по льду, сжимая в руках по кружке с ледяным пивом. Никто не пролил ни капли.

– Я полон восхищения! – сухо бросил Кристиан и повел Дженни вдоль берега. Он боялся, как бы она не простудилась, стоя на одном месте. – Расскажи мне про корону.

– Вообще-то здесь нечего рассказывать. Это просто родимое пятно. Папа уверял, что оно было в форме короны. Я никогда его не видела. Оно где-то у меня на голове, под волосами. Но когда я родилась, у меня было мало волос, и папа хорошо его разглядел.

– И назвал тебя Принцессой.

Дженни кивнула.

– Глупо, правда?

Кристиан ответил что-то уклончивое. Откуда Элис Вандерстелл могла знать это семейное прозвище? Вандерстеллы – богачи, и Дженни Холланд совсем не из их круга. Это несоответствие заставило Кристиана опять задуматься над одеждой в ее гардеробе. Когда он спросил Дженни про эти вещи, она ответила только, что их прислал Рейли. Такой ответ устроил Кристиана, но сейчас в голове у него зашевелились подозрения.

Под плащом у Дженни было зеленое платье на кринолине с белыми кружевными манжетами, пятью широкими оборками на юбке и плотно облегающим лифом с воротником под горло. Когда она надела это платье в гостинице, Кристиан не задумался над качеством ткани и пошива. Тогда его больше интересовало, как она в нем выглядит. Насыщенный изумрудный цвет подчеркивал глаза, делая их темнее и в то же время ярче. Она была так великолепна, что он уже готов был остаться в номере и никуда не ездить. Наверное, так было бы лучше. Тогда он не мучился бы над всеми этими загадками.

Дженни не догадывалась о том, какие мысли вызвали в Кристиане ее слова. Она послушно пошла за ним обратно, к дому на набережной, и лишь по этому молчаливому согласию Кристиан понял, что она начала замерзать. Дженни надвинула капюшон с меховой опушкой на самое лицо. Каждый раз, когда они проходили вблизи других людей, она отводила глаза. Пожив с Кристианом в отеле, она с тревогой поняла, что он притягивает к себе слишком много любопытных взглядов. Но ей так хотелось провести с ним время где-нибудь подальше от отеля «Святой Марк» и дома Маршаллов, что в сравнении с этим желанием риск быть узнанной казался невелик. Здесь, в Централ-парке, среди сотен других гуляющих пар она могла притвориться, что он за ней ухаживает. Эта мысль приятно согревала.

– Ты ходил сюда кататься, когда был маленьким? – спросила она.

– Мы катались на реке, когда она замерзала. – Он показал на прилавок с закусками и напитками:

– Хочешь выпить чего-нибудь теплого?

Дженни покачала головой:

– Нет, мне не холодно. А кто «мы»?

– Я и мои братья.

Голос Кристиана надломился. В ушах его до сих пор стоял звонкий смех его братьев, когда они гоняли плоские камешки метлами по льду.

– Однажды под Логаном проломился лед, – заговорил он, – Господи, как же мы перепугались! Он цеплялся за кромку и кричал, чтобы мы помогли ему выбраться. Брэйден, Дэвид и я от испуга так растерялись, что только прыгали как сумасшедшие и орали: «Помогите!» Удивительно еще, как лед не провалился и под нами.

– И что было дальше?

– Мы наконец вспомнили, что надо делать, образовали цепочку из тел и вытянули Логана, а потом по очереди несли его домой на спине. Помню, мы тогда получили хорошую взбучку.

– Даже Логан?

– Нет. Он получил воспаление легких.

Дженни и Кристиан вошли в просторную гостиную дома на набережной и нашли свободные кресла рядом с каменным камином. В толпе были почтенные матроны, бдительно следившие за своими подопечными. Они хмуро грозили пальцами, если молодые люди брались за руки. А поцелуи на людях могли вызвать целый скандал. Но Дженни видела, что несколько пар все-таки разбрелись по укромным уголкам, отважно идя на риск.

– Расскажи мне о Логане, – попросила она, – как он увлекся фотографией?