Натали Питерс - Маскарад

– Вы совсем не выглядели испуганным, – раздраженно сказала она. – Были чрезвычайно ловки и убедительны в своей роли.

– Я должен был быть таким. Я не хотел спугнуть вас и должен был сделать все, чтобы вы снова пришли ко мне. А сделать это было нелегко, – усмехнулся он, – но я полагаю, мне удалось.

– Противный! – фыркнула она. Он положил руки ей на плечи.

– Я исходил из опыта, который подсказывал, что когда женщину преследуют, ее первый импульс – спастись бегством. Если бы я выступал пылким любовником, это вас бы напугало. Нам – вам и мне – нужен был предлог, чтобы вы поверили, что можете мне доверять.

– Простите меня, – сказала Фоска более мягким тоном. – Я не хотела ругать вас. Хотела убедиться, что у вас были свои причины. Вы очень мудры. Получается, вы меня знаете лучше, чем я сама.

– Вы являлись и являетесь объектом моих многолетних наблюдений и исследований, – сказал Алессандро. – Теперь я знаю, для нас это только начало. Стена, отделившая нас друг от друга, рухнула, и теперь мы способны беседовать без излишней горечи. Для нас нет возврата в прошлое… вы это знаете. Больше дамы в маске нет.

– А я и не хочу возвращаться в прошлое, – заметила Фоска серьезно. – Я устала от этой дамы, устала от игры. Я должна была поговорить с вами этой ночью… Мне нужно было удостовериться, что вы все еще любите меня.

– Понимаю. Я действительно люблю вас, Фоска. Вы же меня не любите. Пока не любите. А возможно, и никогда не полюбите. Некогда вы любили меня. В те времена, когда ваше сердце оставалось блаженно невинным. Не верится, что вы вновь полюбите меня. Но я хочу ждать и надеяться. Что скажете? Я полный идиот?.. Словом, могу ли я надеяться?

Фоска уклонилась от ответа.

– Я должна просить вас, Алессандро, о прощении за то, что я совершила. Ввела вас в заблуждение.

– О нет, Фоска, не нужно этого делать…

– Я должна… Вы правы. Пока я вас не люблю так, как я любила Рафа Леопарди. – Мимо внимания Фоски не прошло, что Алессандро словно оцепенел. – Я должна поговорить с вами о Рафе сейчас и больше никогда не стану упоминать его имя. Я его любила глубоко и вряд ли снова способна на такую любовь. Я была моложе… вы обидели меня… я тогда испугалась чувства любви… а он научил меня доверять и заставил поверить в любовь.

Фоска вздохнула и немного отстранилась от Алессандро, но он продолжал крепко держать ее за руку.

– Мне потребовалось много времени, чтобы повзрослеть и уразуметь, что человек не всегда может иметь все, что ему хочется, и что исполнение его желаний не всегда оборачивается для него добром. В Венеции, Алессандро, – продолжила Фоска, – есть много, очень много людей, которые смотрят на вас с почтением и уважают вас. Вы всегда твердо отстаиваете то, во что верите. Мне стыдно за то, что я никогда не утруждала себя тем, чтобы, оставив в стороне наши отношения, посмотреть на ваши хорошие качества. Я была эгоистична… Мне никогда не приходило в голову, какую боль я причиняю вам.

– Фоска, не надо. Прошу вас…

– Пожалуйста, Алессандро, позвольте мне договорить. Теперь я понимаю, что если бы вы развелись со мной и прогнали меня, то мой сын оказался бы внебрачным ребенком, а я бы стала отверженной. Самой настоящей отверженной. Вы спасли нас обоих от унижения и сделали это ценой вашей репутации и карьеры. Я знаю, что, если бы не я, вы продвинулись бы в правительстве значительно дальше. Все знают это. Но вы защитили меня, пожертвовав собой.

– Мною двигало отнюдь не благородство. Я страдал. Болезненно страдал от ревности. То, что я сделал, определялось скорее злобой, чем любовью.

– Теперь это не имеет значения. Тогда вы все еще любили меня. И любите меня и Паоло и по сей день.

– Вы оба для меня дороже жизни, – коротко сказал он. Фоска знала, что он говорит правду.

– Почему супруги поступают так жестоко друг к другу? – печально проронила она. – Откуда эти ужасные, злые поступки, которые они не совершили бы по отношению к своим друзьям или даже к людям, которые им неприятны. Я была плохой женой. Вы сделали плохой выбор.

– Я никогда не жалел, что женился на вас, Фоска. Сейчас моя карьера ничего не значит. Я, поймите, тоже повзрослел. Я был горд и понимал, что если удерживать вас подле себя, как сказал один английский поэт, привязать к себе железными оковами, то настал бы день, когда бы вы смягчились, простили меня и посмотрели бы как на человека, а не как на чудовище. Несмотря на мое чудовищное поведение.

– По крайней мере, – сказала она игриво, – я никогда больше не буду видеть в вас бога.

– И вы никогда больше не разочаруетесь, Фоска. – Он приблизился. – Могу ли я…

Она отступила от него.

– Нет, прошу вас, не сегодня. Я еще не готова.

– Ну хорошо. Я подожду. Даже если для этого потребуется целых сто лет.

– Я не могу обещать… Хотела бы… – Она дала ему руку. Он горячо ее поцеловал, и она отняла ее.

– Спокойной ночи, Алессандро.

– Спокойной ночи, любовь моя.

Глава 15

ПОСЛЕДНИЙ КАРНАВАЛ

Лореданы вместе с домочадцами и гостями вернулись в Венецию в середине октября. В ходе боев против австрийцев войска Бонапарта вторглись на венецианскую территорию. В связи с этим была созвана чрезвычайная сессия управления при доже – Синьории. Сенат решил направить к французскому генералу своих эмиссаров. Им поручалось приветствовать Бонапарта от имени Республики и попытаться выяснить его намерения. Возглавить делегацию вполне резонно доверили Алессандро Лоредану, обладающему дипломатическим и военным опытом и разбирающемуся во французских проблемах.

В ночь перед отъездом Лоредана во французскую ставку, располагавшуюся на западной оконечности венецианской территории, Фоска посетила Алессандро в его библиотеке. Он работал за письменным столом и, услышав, как кто-то вошел, утомленно откинулся на спинку кресла. Его лицо просияло.

– А, это вы, Фоска. – Алессандро встал. – Вы пришли, чтобы пожелать всего хорошего вашему стареющему воину?

Она подала ему руку. Он задержал ее в своей и с любовью взглянул на жену.

– Вы выглядите усталым, – сказала она. – Вас тревожит предстоящая поездка?

– Я не питаю абсолютно никаких надежд на ее успех, – сказал он, криво усмехнувшись. – А в остальном я настроен радостно и оптимистично.

– Это не опасно?

– Нет, если только этот хитрый корсиканец не решит, убив меня прямо на месте, спровоцировать войну. Но в таком случае его ждет разочарование. Наши руководители изыщут нечто такое, чтобы не обратить внимания на его дурные манеры. Они могут, например, объявить меня неизбежной жертвой войны и даже поблагодарить французов за то, что те избавили их от неприятной личности.