Лора Бекитт - Остров судьбы

— Тебе стоит увидеть самой.

Беатрис умела настаивать на своем. Ее слова, взгляд и руки были удивительно цепкими.

Они вышли на улицу. Стояла жара, однако Кармину била дрожь. Она подошла к церкви на ватных ногах. Джулио сидел в прежней позе, на том же месте, и ей почудилось, будто она никогда не видела более жалкого человека. Ему была свойственна покорная усталость, обычно настигающая людей в гораздо более позднем возрасте. Было трудно понять, что до сих пор заставляет его сердце биться в груди.

Губы Кармины искривились в странной усмешке, взгляд стал колючим, а в движении руки, которой она тронула Джулио за плечо, чувствовались досада и злоба.

Он открыл глаза и посмотрел на нее мутным взглядом, очевидно, не узнавая. Потом перевел взор на Беатрис.

Две женщины, обе в черном, молодая и постарше. Очевидно, мать и дочь. Что им нужно?

— Попытайся встать, — сказала одна из них. — Мы тебе поможем.

Джулио чувствовал, что у него нет сил для ответа. Да и что он мог сказать?

Он не стал задерживаться в Тулоне. Джулио не был знаком с мужем Бьянки, но легко мог представить, как вытянется его лицо при виде шурина-калеки.

Ему хватило денег на проезд до Тулона, и только. Джулио ковылял по набережной, размышляя, как ему попасть на Корсику, когда увидел человека, который отвязывал от причала рыбачий бот. Джулио сразу признал в нем островитянина и подошел, впрочем, безо всякой надежды.

— Что тебе нужно? Кого-то ищешь? — приветливо спросил мужчина, и Джулио невольно вздрогнул, услышав родную итальянскую речь.

— Мне нужно добраться до Корсики, но у меня нет денег.

Мужчина изменился в лице.

— Какие деньги, брат! Иди ко мне, я тебя довезу!

Он помог Джулио спуститься в лодку, заботливо усадил его и удобно пристроил костыли.

— С войны? — только и спросил он.

— Да.

Вокруг с мерным шумом перекатывались упругие волны, птицы прочерчивали в воздухе невидимые следы. Пахло морем, но не только им; Корсика еще тонула в тумане, а густой аромат маки уже разливался в воздухе, проникал в душу и сердце.

Хозяин лодки обернулся и торжествующе посмотрел на Джулио.

— Одинокая и непокорная красавица встречает своих сыновей! Она знает, что они непременно вернутся.

С каждой минутой Корсика становилась все ближе, Джулио уже мог различить выточенные временем и ветром утесы и ковер зелени, покрывавший нижнюю часть гор. Против воли у него защемило в груди и защипало в глазах. Он никогда не был чувствителен к узам крови или родины, но сейчас ему захотелось подняться и приветствовать Корсику стоя.

А потом он понял, что ему некуда идти. Джулио твердо решил не возвращаться в Лонтано. Он пытался бороться, пока не понял, что бороться не за что, что он остался совсем один.

Сон напоминал продолжительный обморок: очнувшись, Джулио долго не мог сообразить, где находится. На всякий случай он притворился спящим и слушал голоса.

— Он не болен, — произнес пожилой мужчина, — просто ослаб. Пара недель хорошего питания и ухода, и он сможет вставать.

Потом раздался голос ребенка, похоже, мальчишки:

— Кто это? Это… мой отец? Он вернулся с войны?!

— Не говори ерунды, Орландо, твой отец погиб! — женщина, которая ему отвечала, была не на шутку взволнована. — И вообще уходи отсюда, тебе здесь нечего делать.

Однако мальчик упорствовал:

— Тогда почему ты взяла его в наш дом?

— Потому что мы из одной деревни.

— Будет лучше, если вы все уйдете, — резко произнесла другая. — Я посижу возле постели, пока он не очнется.

Джулио попытался собраться с мыслями, но у него ничего не получилось, и тогда он открыл глаза. Он определенно знал эту женщину, только не помнил, откуда. В ее черных глазах затаилась искорка гнева и капля безумия. Так было всегда, даже если она рассуждала и действовала здраво. Беатрис Санто, мать Орнеллы, которая вечно точила зуб на его отца! Конечно, это она.

— Проснулся? — промолвила Беатрис, без малейшей приветливости и сочувствия. — Нельзя так поступать со своей жизнью, ведь ты еще молод. Теперь, когда ты здесь, тебе придется есть и набираться сил.

— Где я?

— Не могу сказать, что у друзей, но во всяком случае не у врагов.

Вошла вторая женщина, та, что была моложе, в ее руках Джулио увидел тарелку с чем-то дымящимся и вкусно пахнущим, с чем-то таким, чего он давно не ел.

Непокорные пряди, безжалостно стянутые в строгую прическу, глубокие темные глаза. Гибкие, как ветки ивы, руки, бедра, напоминающие формой кувшины, с которыми женщины Лонтано ходят за водой, неосознанная чувственность движений. Занавес, за которым скрывалось прошлое, приподнялся: Джулио ее узнал.

— Кармина!

Ему почудилось, будто из ее глаз вылетели искры, и он вспомнил, как семь лет назад его руки неумело, но жадно скользили по телу девушки, которую он сперва обманул, притворившись Дино, а после с легкостью бросил, забыл.

— Да, это я. — Ее тон не сулил ничего хорошего.

Джулио вспомнил Амалию и внутренне сжался, готовый к тому, что его снова начнут унижать.

— Почему я здесь? — спросил он.

— Это дом господина Маркато, твоя сестра Бьянка замужем за ним. Поэтому мы взяли тебя к себе.

Джулио усмехнулся.

— Не думаю, что тебе будет приятно ухаживать за мной.

— Дело не в этом, — ровно произнесла Кармина, — долг есть долг. Я кое-чем обязана Бьянке.

— Мне ты ничего не должна, — сказал и осторожно добавил: — Это я тебе должен.

— Ты ничего мне не должен, Джулио. Мы чужие люди. Нам нечего вспоминать и не о чем говорить. Лучше поешь, — промолвила она и зачерпнула бульон ложкой.

— А если я не буду?

— Тогда я позову Беатрис. Поверь, это будет намного хуже.

После еды ему вновь захотелось спать, и все-таки он сказал:

— Не могла бы ты принести мне воду и чистую одежду?

— У меня нет мужской одежды, но я постараюсь что-нибудь придумать.

— Ты не замужем?

Лицо Кармины окаменело.

— Была. Мой муж умер.

— Ясно.

Джулио закрыл глаза. Кармина смотрела в измученное лицо отца своего сына, в лицо, на котором застыло выражение злобной обреченности. В каждом взгляде, слове, движении его натянутого как пружина тела жила настороженность. Этот человек напоминал ей бродячую собаку, которая все время скалит зубы, опасаясь, что ее вот-вот ударят.

Что-то перевернулось в душе Кармины, и она сказала то, что еще минуту назад не произнесла бы даже под пыткой:

— Мне очень жаль, что с тобой случилось несчастье.

Следующим утром Джулио проснулся в другом настроении. Он почувствовал себя значительно лучше. За окном пели птицы, в комнате пахло морем и утренней свежестью, постель была мягкой и чистой.