Патриция Гэфни - Одинокий волк

– А если бы вы оставили ее в покое?

– Протестую.

– Отклоняется.

– Ну, если бы мы оставили ее в покое, я бы сказал, она рано или поздно ушла бы, наверное, обратно в клетку. Или сбежала бы. Как я уже сказал, она была напугана.

– А второй волк?

– Думаю, пошел бы с ней. Они были парой.

– Благодарю вас. А теперь, сэр, – не прерывая своей речи, мистер Осгуд подошел к присяжным, – вы только что слышали показания мистера Кабрини. Он засвидетельствовал, что обвиняемый пытался его убить, когда сбил его с ног. Вы это слышали, не так ли?

– Да, сэр.

– Вы согласны с этим мнением? Мистер Слатски заерзал на стуле, ему было явно не по себе.

– Ну… это вроде как… трудно сказать. Они боролись, это точно.

– Что ж, позвольте мне уточнить. Вы видели своими глазами, чтобы мистер Макнейл хоть раз ударил мистера Кабрини?

– Нет, сэр.

– Вы видели, как мистер Кабрини бил мистера Макнейла?

–Да,сэр.

– А когда вы сами ударили мистера Макнейла своей дубинкой, было ли у вас намерение его убить?

– Нет! Нет, я просто хотел остановить драку. Сказать вам по всей правде, я вовсе не хотел бить его по голове. Я только собирался его оглушить. Вроде как отвлечь его внимание.

– Итак, по вашему мнению, обвиняемый не представлял угрозы для жизни мистера Кабрини или вообще для чьей бы то ни было жизни? Я вас правильно понял?

– Ваша честь, я протестую.

– Я поддерживаю протест. Вы своего уже добились, мистер Осгуд.

– Благодарю вас, ваша честь. Больше вопросов нет. Обвинение вызвало Филипа в качестве свидетеля.

– Состояние духа, – шепнул мистер Осгуд Майклу, пока Филипа приводили к присяге. – Вот о чем его будут спрашивать. Чтобы доказать умысел.

– Чей?

– Ваш.

Филип явно нервничал. Он неохотно и скупо отвечал на вопросы мистера Меррика. Он был «враждебно настроенным свидетелем», как объяснил мистер Осгуд, и Майкл убедился, что это именно так.

И еще мистер Осгуд успел объяснить ему, что такое «лжесвидетельство». За это тоже полагалась тюрьма. Майкл сидел на краешке стула, ожидая, что прокурор Меррик вот-вот задаст Филипу вопрос о первых пяти днях, прошедших после «инцидента». Он знал, что, если прокурор это сделает, Филип непременно солжет, чтобы оградить Сидни.

На этот случай у Майкла все было готово. Не успеет Филип раскрыть рот, как он встанет и скажет присяжным: «Я признаю себя виновным во всех преступлениях, и вам незачем продолжать этот суд. Я это сделал, я виноват».

К счастью, мистер Меррик так и не задал рокового вопроса.

– Итак, вы утверждаете, что в тот день в зоопарке мистер Макнейл был «расстроен»? В этом смысл ваших показаний?

– Да, – промямлил Филип.

– А в поезде по дороге домой он ничего не сказал? Вообще ничего? Ни слова до тех самых пор, пока не извинился, чтобы пойти в туалет? И после этого вы его больше не видели, пока его не арестовали?

– Составной вопрос, ваша честь, – запротестовал мистер Осгуд.

Но не успел судья вынести свое суждение, как Филип холодно ответил:

–Да, да и да.

– Благодарю вас…

– Но я тоже был расстроен. И Сэм тоже. Мы…

– Спасибо, больше вопросов нет.

– Свидетель ваш, – сказал судья Толмен.

– Чем вы были расстроены? – спросил мистер Осгуд.

Лицо Филипа изменилось, его гнев улетучился. Отвечая на вопрос, он посмотрел прямо на Майкла.

– Тем же, чем и он. Тем, что увидел животных, запертых в клетках. У Май… У мистера Макнейла есть такое свойство: когда познакомишься с ним поближе, через некоторое время начинаешь смотреть на вещи его глазами. И очень многое понимаешь. Через какое-то время то, что всегда принимал как должное, начинает казаться странным. Неправильным. А в данном случае чем-то просто варварским.

– Ваша честь, я протестую.

– Я позволю свидетелю ответить на этот вопрос. Продолжайте, мистер Винтер. Слегка смутившись, Филип опустил глаза.

– Я мог бы привести вам сотню примеров.

– Придерживайтесь инцидента в зоопарке, – мягко посоветовал мистер Осгуд.

– Хорошо. За свою жизнь я был в зоопарке… не знаю сколько раз. Не меньше дюжины. Но в тот день с. Майклом я впервые… хотя он ничего такого не сказал, мне впервые пришло в голову, что ловить диких животных и сажать их в клетки, чтобы мы могли на них поглазеть… что это не самое убедительное проявление нашего гуманизма. Наоборот, это можно назвать непростительной жестокостью.

– Ваша честь, я протестую и требую, чтобы это безответственное высказывание было вычеркнуто из протокола как не имеющее отношения к делу.

– Хорошо, поддерживаю. Присяжные не должны принимать во внимание этот последний ответ. У вас есть еще вопросы, советник?

– Нет, ваша честь, полагаю, этого достаточно. И мистер Осгуд с торжествующей улыбкой вернулся к столу.

Вест засвидетельствовал, что Майкл ему угрожал.

– «Я убью тебя», – вот что он сказал. Это были его подлинные слова.

Майкл отвернулся от остренькой беличьей мордочки Веста с рыжеватой бородкой и посмотрел на симпатичного присяжного во втором ряду. Поверил ли он Весту? Присяжный сидел, прижав палец к щеке, губы у него были поджаты, глаза встревожены.

Мистер Меррик сел, а мистер Осгуд встал.

– Что, по вашему мнению, мистер Вест, могло побудить мистера Макнейла отпустить столь страшную угрозу по вашему адресу?

– Ровным счетом ничего, сэр. Она возникла на пустом месте.

– «На пустом месте». Вы не сказали и не сделали ничего такого, что могло бы спровоцировать его на подобное высказывание?

– Я безусловно ничего подобного не делал.

– Понятно. Позвольте вас спросить, каковы были ваши отношения с дочерью профессора Винтера?

– Возражаю, – возмутился Меррик. – Представляет ли советник, куда нас может завести подобная линия защиты, ваша честь?

Судья Толмен сложил руки домиком и посмотрел поверх них на зал.

– Я как раз собирался задать тот же самый вопрос.

– Ваша честь, если вы сочтете нужным проявить терпение, я полагаю, что существенность и уместность данного вопроса очень скоро станут очевидными.

Судья на минуту задумался.

– Хорошо, я позволяю. Отвечайте на вопрос, мистер Вест.

Весту очень не хотелось отвечать. Он долго ерзал на стуле и хмурился, глядя в пол.

– Она была моим другом, – пробормотал он наконец. Мистер Осгуд подошел поближе.

– Она была вашим другом, – задумчиво повторил он. – А вы когда-нибудь предлагали миссис Дарроу вступить с вами в брак? – осведомился адвокат самым любезным тоном. – Прошу вас, ответьте на вопрос. Вы когда-нибудь просили Сидни Дарроу, дочь профессора, у которого вы служите ассистентом, стать вашей женой? Вест бросил на него взгляд, полный ненависти.