Мэйдлин Брент - Тени прошлого

– Я не стану женой Эндрю, потому что так не годится. Слава Богу, он теперь в безопасности, и у меня нет никакой обиды на него или на Клару. Я навсегда запомню, как они были добры и дружелюбны по отношению ко мне. У меня нет ни малейшего желания обсуждать происшедшее, потому что это не принесет ничего хорошего никому из нас. Я хочу как можно скорей уехать в Англию или во Францию.

Эндрю протянул руку Кларе, и она сжала ее. Я вздрогнула и решила поскорее покончить с речами:

– Я была бы вам очень благодарна, если бы вы все теперь вернулись к себе в Оахаку. Я поеду с мистером Кентом. Если найдется подходящий поезд, то мы уже утром уедем в Веракруз и первым же кораблем отправимся в Европу. А до тех пор очень прошу оставить меня в покое.

Наступило долгое молчание. В конце концов Энрике дель Рио подошел к экипажу и открыл дверь.

– Эндрю, Клара, идите же, пожалуйста.

Эндрю хотел было что-то сказать, но я покачала головой, посмотрела на свои руки, вцепившиеся в луку седла, и закрыла глаза.

Потом я услыхала спокойный голос миссис Хескет:

– Я буду вас ждать, Ханна, и надеюсь, вы не очень расстроены.

Потом я услыхала, как все задвигались, застучали дверьми, кто-то заговорил по-испански, – верно, Ансельмо, успокаивая лошадь Эндрю. Заскрипели колеса, лошади ударили копытами по земле.

Наконец все стихло. Я открыла глаза и, стараясь не смотреть в сторону Оахаки, соскользнула на землю. Подведя мула к обочине, я села на камень. Тоби все еще сидел на своем муле, и ноги у него свисали почти до земли. Он с интересом посматривал на меня.

– Юная Маклиод, если вы в состоянии выдержать один комплимент, – задумчиво проговорил он, – то, должен сказать, вы держали себя с достоинством.

Отмахнув мух от потного лица, я ему ответила:

– Мне кажется, у меня получилось немножко слишком торжественно.

Он в раздумье сдвинул шляпу на затылок.

– Пожалуй, – признал он, поглаживая разбитую щеку. – Но вам это было необходимо, чтобы возместить себе за то, что вы выглядите чучело чучелом.

Я рассмеялась и решила, что хотя я еще не поняла, как отнестись к происшедшему, но сердце у меня не разбито. Мне даже показалось, что я приняла предложение Эндрю, потому что была слишком слабой, чтобы противостоять его настойчивым просьбам. Надо же, опять судьба сыграла со мной шутку, и не быть мне теперь благородной мексиканской дамой... А может, это и к лучшему?

Тоби сел рядом со мной и предложил мне воды. Я попила и вернула ему бутыль. Он тоже попил, закрыл бутыль пробкой и спрятал.

– Тоби, вы очень хотите попутешествовать по Мексике?

Он пожал плечами:

– Не очень. Если вы едете домой, то я, пожалуй, поеду с вами.

Я кивнула:

– Это было бы замечательно. А вы не могли бы одолжить мне денег? Я вам верну, когда заработаю.

– Вам очень хочется обидеть Эндрю? – спросил он. Я выпрямилась и недоуменно уставилась на него.

– Ну, конечно же нет. Вы это знаете лучше меня.

– Тогда вы должны разрешить ему оплатить проезд вам и миссис Хескет и взять у него разумную сумму денег, чтобы вам хватило хотя бы на... скажем, на полгода. – Он не дал мне сказать ни слова. – И не спорьте, Ханна. С его стороны это не благотворительность, это с вашей стороны благотворительность. Он же понимает, что предал вас, а если вы не захотите принять от него помощь, то он возненавидит себя, и Клара тоже себя возненавидит.

Я поняла, что Тоби прав, и с неохотой пошла на попятный.

– Ладно. Только я ничего не хочу обсуждать с Эндрю. Лучше нам вообще с ним не говорить, если нет необходимости.

– Думаю, он поймет. – Тоби стянул сапог, вытряхнул из него песок и надел снова. – Эндрю будет иметь дело со мной, – продолжал он. – Он, вероятно, захочет закрепить за вами какие-то постоянные выплаты, и его семья не будет возражать, потому что они не очень недовольны, что вы уезжаете, но ведь вы не согласитесь?

– Нет. Я возьму только на дорогу и еще немного, сколько вы скажете, чтобы мне хватило на несколько месяцев. И еще я прошу вас вернуть ему кольцо прежде, чем мы уедем.

Я с удивлением поняла, что совсем не расстроена, только мне ужасно захотелось спать.

– Вы поедете в Лондон или в Париж?

– Еще не думала. Нет, подождите. Лучше в Париж, по крайней мере для начала. Уж очень мне не хочется встретиться с Райдерами или миссис Ритчи.

Странно, правда, так говорить о женщине, которая дала тебе жизнь? Но я никого не могла представить на месте моей матери, кроме Кэтлин Маклиод.

Солнце уже высоко поднялось в небе. Тоби взял мех и сказал:

– Нам больше не нужно экономить воду. – Он полил себе на голову, на грудь и на спину. – Ах, как хорошо. Не хотите, красавица?

Я улыбнулась.

– Почему бы нет? Не буду же я от этого выглядеть еще меньше красавицей, чем теперь?

Он полил мне на голову, намочил рубашку, и мне стало гораздо легче, хотя я знала, что через пятнадцать минут и рубашка, и волосы высохнут.

– Если хотите, можете опять занять вашу комнату на улице Лабарр, пока не найдете что-нибудь еще, – предложил мне Тоби. – Я с большим удовольствием сдам ее вам, только вам придется много платить.

Я немного подумала.

– Даже если плата будет чрезмерной, я все равно ничего не вижу для себя лучше. Благослови вас Бог, Тоби.

– Значит, улажено. – Он взял меня за руку, и мы оба встали на ноги. Когда я посмотрела на дорогу, там уже не было ни всадников, ни экипажей. – Почему бы нам не поехать? – спросил Тоби. – Уверен, Мария Габриэла Дойл приготовила для нас благоразумный прием. – Он нахлобучил мне на голову шляпу и посадил на мула. – Господи, что скажет обо всем этом Флора Хескет?

– Не представляю, – ответила я, глядя, как он садится на своего мула. – Теперь уже ничто не изменит ее мнения об иностранцах.

Он удивленно посмотрел на меня, потом запрокинул голову и расхохотался.

– Господи, так оно и есть, – согласился он и взял в руки повод вьючного мула. – Поехали, юная Маклиод, послушаем ее.

Мулы степенно двинулись в путь, и мы бок о бок поехали по пыльной дороге в город.

Глава 18

Через неделю после возвращения из Мексики солнечным ноябрьским утром я сидела у Тоби в мастерской и занималась шитьем.

Хотя загар с моего лица еще не сошел, я уже могла без гримасы неудовольствия смотреть на себя в зеркало, потому что волосы у меня опять стали мягкими и шелковистыми, а на лбу и щеках не было ни пота, ни грязи. В своей комнатке я обнаружила кое-какие перемены. Во-первых, она была уютно обставлена и, во-вторых, в плите всегда хватало угля, чтобы я больше не мерзла. Его в достаточном количестве приносил наверх муж мадам Бриан, конечно, за плату.

Тоби стоял около мольберта, как всегда, пыхтя, что-то бормоча и сердито посматривая на меня, то есть приготовляясь к тому моменту, когда ему вдруг откроется, что и как надо делать. К сожалению, сегодня это длилось дольше обыкновенного, но я старалась не обращать на Тоби внимания, решая про себя, вернуться мне в «Раковину», если папаша Шабрье захочет взять меня обратно, или поискать себе место няни или даже гувернантки, неважно, в Англии или во Франции, но только подальше от столицы, чтобы мне не пришлось встретить кого-нибудь из прошлого. Вторая мысль была мне более симпатична, но я знала, что в конце концов решу остаться в Париже, потому что даже подумать не могла не видеться с Тоби. У меня не было ни одного друга, кроме него, и мы так хорошо узнали друг друга, что теперь никто не мог бы мне его заменить.