Миган Маккини - Как прелестна роза

— К Алане ван Ален Кристал поедет со мной. И больше ни с кем.

Мужчины, набычившись, глядели друг на друга; каждый демонстрировал свою железную воля, не желая уступать. Наконец черты Шеридана несколько смягчились. Чувствовалось, что он проникся уважением к Кейну. Возможно, просто потому, что тот стремился быть единственным покровителем Кристал. И, похоже, его столь безапелляционная решимость любой ценой уберечь девушку от несчастий произвела на Шеридана глубокое впечатление.

— Прежде чем расстаться с вами до встречи в Нью-Йорке, мне хотелось бы добавить только одно, — проговорил ирландец.

— Что именно? — тем же непреклонным тоном произнес Кейн.

— Сестра Кристал больше не носит фамилию ван Ален. Она теперь Алана Шеридан. Миссис Шеридан.

— Я учту это при встрече, — помолчав, отозвался Кейн. Возможно, последние слова Шеридана почти убедили его в искренности намерений ирландца.

Шеридан обратил взор своих блестящих темных глаз на Кристал и поклонился.

Девушка смотрела ему вслед, а из груди рвался крик.

— О, я убеждена, что он — мой зять! Зря мы ему не поверили! Кейн, почему ты так быстро прогнал его. Мне хотелось услышать побольше об Алане и малышах. О моих племянниках, — благоговейно прошептала она, все еще пытаясь осмыслить тот факт, что она для кого-то стала тетей.

— Я предпочел не рисковать. Если он не лгал, значит, ты увидишь его подле своей сестры, когда сойдешь с поезда в Манхэттене.

Девушка посмотрела на Маколея. Морщины глубже изрезали его лицо. Она не помнила, чтобы когда-либо видела Кейна столь усталым и озабоченным.

— Не волнуйся за меня, любовь моя. Сама я избавилась от страха. Что будет, то будет. — Их взгляды встретились. Она никогда не говорила Маколею, что подавать на апелляцию бесполезно. Очень скоро он и сам убедится, что ее положение безнадежно. Хорошо уже и то, что и на ее долю выпала капелька счастья: в глухие ночные часы, когда Кейн зол на весь мир, но нежен с ней, она пока еще находит в его объятиях отдохновение от страданий и тревог.

Маколей отвел глаза и пошел запирать дверь. Каждое движение Кейна в ее защиту было исполнено душевной муки. Он понимал, что не сможет опекать ее вечно. Это и терзало его сердце.

— От нас ничего не зависит.

— Зависит. — Маколей почти вплотную приблизился к Кристал. — Ты же знаешь, девушка, я жизни не пожалею, чтобы добиться для тебя свободы, — скрипучим, взволнованным голосом произнес он.

— Но это ведь как на войне, Кейн. Может случиться, ты не победишь.

Его ладонь легла на ее затылок. Он поцеловал Кристал, с ожесточением вдавливаясь своими жесткими губами в ее губы, словно надеялся таким образом избавиться от гнетущего чувства безысходности.

— Да, как на войне, — глухо пробормотал Кейн, зарываясь лицом в ее волосы. — Но если мне не удастся освободить тебя, значит, нет правды на земле… все ложь… без конца и без края.

Кристал притянула к своему лицу голову Маколея и нежно коснулась его губ.

— Я думала когда-то, что сумею вместе с тобой убежать от беды, как делала все эти годы, но бегством все равно не спасешься. Да и ты, мой любимый, не из тех людей, которые отступают перед трудностями. Ты говорил, что война опустошила тебя. Однако честь ты сохранил, и за это я люблю тебя.

— Кристал, — простонал Кейн, порывистым движением собственника накрыв ладонью ее грудь, будто вдруг до безумия испугался, что теряет принадлежащую ему женщину.

— Всему приходит конец, мой любимый, — прошептала она. — Мой конечный пункт — Нью-Йорк. Но я бы не хотела, чтобы ты ехал туда со мной. Запомни меня такой, какая я сейчас. Боже, я не вынесу, если ты увидишь меня в другой обстановке, при других обстоятельствах…

Дальше говорить стало трудно. Кейн исступленно: ласкал ее, словно это могло облегчить застарелую хроническую боль в его душе. Имя Кристал сорвалось с его уст еще раз лишь однажды. В последний миг перед тем, как он обрел успокоение. Перед тем, как она почувствовала, что ее щеки мокры от слез.

Глава 25

Мы узнали, что такое война;

словами это не передашь.

Мы научились страстно любить жизнь…

Сотрудники маршальской службы задерживались. Жерико уехал несколько недель назад и с тех пор не давал о себе знать.

Весна вступала в свои права. Весь город расчерчивали проталины, не стихала капель. Тоненькие ручейки устремлялись в прерию, питая нежные 'зеленые ростки, храбро пробивающиеся сквозь снежный покров. Из окна спальни Маколея с видом на открытую степь Кристал наблюдала, как белые заплатки на земле, словно облака после грозы, с каждым днем уменьшаются и меняют форму. Но девушка не радовалась приходу весны, ведь весна не препятствовала приближению неминуемого. Даже наоборот. Улучшение погоды означало, что за ней вот-вот приедут. Однако сотрудники маршальской службы почему-то задерживались.

— Может быть, тебе стоит самому съездить и телеграфировать им? — предложила Кристал Маколею, оборачиваясь от окна.

Он наблюдал за девушкой, сидя на стуле в праздной позе — скрестив на груди руки, вытянув ноги, — но Кристал знала, что внутри у Кейна все дрожит от напряжения.

— Приедут, никуда не денутся, — угрюмо отозвался он.

— С Жерико, должно быть, что-то стряслось. Я очень беспокоюсь за Айви. Как она одна управляется на ферме…

— Я съезжу туда после обеда.

— Возьми меня с собой. — Кристал с надеждой во взоре взглянула на Маколея. Она всем готова пожертвовать, лишь бы только еще раз выехать на коне в бескрайнюю прерию. В последний раз увидеть над головой необъятное небо, ощутить на себе резкие порывы вольного ветра, почувствовать свободу.

— Я тебя здесь одну не оставлю. Выезжаем через час. — Кейн поднялся, бросив взгляд на кровать, на которой лежало аккуратно расправленное голубое платье. — Платье готово. Почему ты его не надеваешь?

— Берегу для счастливого дня.

Кейн взглянул на девушку. В его холодных глазах сквозили ожесточенность и боль, — так смотрит пойманный в капкан волк.

— Клянусь, девушка, скоро ты его наденешь. Кристал в ответ только улыбнулась, надеясь, что он не заметил, сколь печальной получилась ее улыбка.

Айви едва не разрыдалась, когда Кристал и Кейн подъехали к ферме Жерико. Мулатка сильно тревожилась за своего возлюбленного. К тому же в отношении бытовых удобств лачуга Жерико не шла ни в какое сравнение с комнатой Айви в салуне, хотя вроде бы хозяин обеспечил свою невесту и провизией, и всей необходимой мебелью. Однако в отсутствие мужчины Айви трудно было вести домашнее хозяйство.