Вирджиния Хенли - Страстная женщина

— Простите за беспокойство, мадам, но Кромп ждет вас внизу и просит срочно спуститься.

Бесс стремглав сбежала по широкой лестнице, забыв о своем экстравагантном одеянии.

— В чем дело, Джеймс?

— Беда, мадам! Два дня назад Тиму Пьюзи не удалось собрать плату у ваших арендаторов. Я снова послал его к ним и велел не принимать никаких отговорок, но арендаторы подняли бунт.

— Бунт? Где именно?

— В Честерфилде.

— Едем! — Бесс схватила со стола перчатки и хлыстик. Конюх начал было седлать ее любимую кобылу, но Бесс остановила его.

— Нет, я поеду верхом на Вороне — он скачет быстрее. Разыщи мне мужское седло! — Через несколько минут она вскочила на спину вороного жеребца и сразу пустила его галопом.

…На улице деревни собралась огромная толпа. Судя по всему, здесь вспыхнуло настоящее побоище. Однако появление графа Шрусбери утихомирило всех.

— Это мои арендаторы! Какое вам дело до них? — гневно спросила Бесс.

Шрусбери окинул жадным взглядом женщину, сидящую на вороном жеребце. Бесс спешилась и расставила ноги, готовясь к жаркому спору.

— От Честерфилда совсем недалеко до моего Болсоувера. Вам же известно, с какой скоростью распространяются бунты!

Бесс подозвала к себе Тимоти Пьюзи, у которого заплыл и почернел глаз:

— Что здесь происходи?

Но ей ответил Шрусбери:

— Фермеры, работающие на Хардвика, несколько недель не получали жалованья, вот они и отказались платить за аренду.

— Каким образом вы узнали об этом раньше меня?

— Бесс, мне известно все, что происходит к северу от Трента.

— Если они не заплатят за аренду, я разгоню их ко всем чертям и превращу поля в пастбища для овец!

— Бесс, они совсем обнищали, им не хватает денег даже на еду.

Она смотрела на него с удивлением. Кто бы мог подумать, что графу Шрусбери не чуждо сострадание?

— Я поговорю с братом, — холодно бросила Бесс.

— Эго ничего не изменит: Джеймсу Хардвику нет никакого дела до своих земель. Как хозяин он ни на что не годится.

— Вы хотите сказать, что во всем виноват мой брат? — вскипела Бесс, поскольку и сама знала все, что услышала от Шрусбери.

— Он бездельник! — Толбот прищурился, словно бросая ей вызов.

— Джеймс не создан для того, чтобы управлять поместьем. У меня это получается лучше.

Взгляд Шрусбери пропутешествовал по стройным ногам и остановился на груди, обтянутой мужским камзолом.

— Плутовка, ты — женщина до мозга костей, особенно в этих соблазнительных бриджах! — Он хотел бы видеть Бесс скачущей на нем самом, а не на жеребце.

— Дьявол! — пробормотала она, радуясь тому, что он нашел ее соблазнительной.

Из толпы послышались недовольные голоса.

— Позволишь мне разогнать толпу? Я легко подавил бы бунт силой — следом за мной скачут сорок вооруженных солдат, — но это ничего не изменит. — Не дождавшись ответа, Шрусбери повысил голос и громко закричал:

— Для желающих найдется работа на моих свинцовых рудниках и в угольных шахтах!

Бесс, вскочив в седло, добавила:

— И у меня тоже найдется дело для тех, кто готов добывать уголь и пасти овец. — Внезапно она вспомнила, как ничтожно жалованье пастухов и рудокопов, и ее сердце сжалось. — А чтобы вы не голодали, я разрешу вам целую неделю охотиться в моих лесах. Если вам понадобится что-нибудь еще, обращайтесь к моим управляющим!

Толпа обступила графа и Бесс — люди громко благодарили их. Всадники медленно направили коней по деревенской улице, чувствуя себя неловко.

— Поедем со мной, — тихо предложил Шрусбери.

Бесс пришпорила Ворона, и два вороных жеребца галопом пронеслись через деревню и устремились к ближайшей буковой роще. Здесь лошади перешли на рысь, а затем остановились. Всадники переглянулись. Шрусбери подвел коня поближе к Ворону и остановился, касаясь ноги Бесс.

— Ей-богу, сегодня ты вырядилась только для того, чтобы пробудить во мне страсть.

— А я предпочла бы пробудить в тебе гнев.

— Смотри, что ты наделала, Плутовка. — Шрусбери показал на большую выпуклость под своими бриджами. — Может, все-таки станем тайными любовниками?

Бесс вздернула подбородок:

— Каких-то шести дюймов слишком мало, чтобы ввести меня в грех!

— Семи дюймов, — поправил он.

Мгновение они смотрели друг на друга в упор, а потом разразились смехом — желание заставило их наговорить слишком много нелепостей.

— Мне надо поговорить с братом о Хардвике. Спасибо тебе за помощь!

— Всегда рад услужить тебе, — многозначительно отозвался Шрусбери.

«А ты не лишен остроумия, — подумала Бесс. — Мы могли бы поладить, черт бы тебя побрал!»

Глава 32

Из рощи Бесс поскакала прямиком в Хардвик-Мэнор, так и не переодевшись. Она полагала, что в мужском наряде ей будет легче вести неприятный разговор с братом.

Приближаясь к родному дому, Бесс вдруг поняла, как любит его, хотя дом был в плачевном состоянии. Остановив жеребца, она долго смотрела на родное гнездо, вспоминая, как горевала в тот день, когда их выгнали отсюда. При виде обветшалого особняка у нее сжалось сердце. Бесс охватили угрызения совести — ведь она отдала всю любовь Чатсворту.

Когда-то Бесс пообещала этому дому: «Скоро ты вновь станешь моим!» И сдержала слово. Но дом достался Джеймсу — потому что принадлежал ему по праву, а брат совсем не заботился о родном гнезде. Печаль Бесс сменилась гневом. Почему Джеймс так беспечен? Неужели пятьсот акров земли не приносят ему никакой прибыли?

Она спешилась, привязала Ворона к дереву, подошла к входной двери и постучала в нее рукояткой хлыста. Никто не открыл. Тогда Бесс вошла в дом, взмахом руки отпустила попавшегося навстречу слугу и обратилась прямо к золовке:

— Где он, Лиззи?

Молодая женщина, удивленно оглядев наряд гостьи, кивнула в сторону гостиной.

Внутренне кипя, Бесс вошла в комнату.

— Джеймс Хардвик, пока ты сидишь здесь сложа руки, твои работники бунтуют — потому что не могут заплатить за аренду земель!

— А, леди Сент-Лоу! — издевательски воскликнул Джеймс. — Добро пожаловать в наш шалаш!

— Не смей так говорить со мной, сукин сын!

— Ты всегда бранилась, как мужчина, а теперь еще и вырядилась в мужские штаны. Может, под бриджами у тебя кое-что выросло, сестренка?

— Будь я мужчиной, я отхлестала бы тебя плетью. Немедленно объясни, что происходит в Хардвике?

Усмешка исчезла с лица Джеймса, на нем появилось выражение уныния и безнадежности.

— Бесс, я ничего не могу поделать. Сколько раз я пытался заняться хозяйством, но все напрасно. Или урожай погибает, или овцы мрут от болезней. В этом году мне не удалось даже продать шерсть. Сказали, что она кишит клещами, — вот и пришлось сжечь ее.