Джил Лэндис - Прекрасная мечта

– Я всегда хотела иметь такой домик. Именно поэтому я покинула театральную труппу моих родителей. Но ты знаешь, что я поняла?

Его руки медленно бродили по ткани ее шелкового халатика.

– Нет. Что же?

Она украдкой смахнула слезы.

– Рэйчел – просто душечка, но я ничего не могу с собой поделать, – мне жаль ее. У нее может быть куча добрых и верных друзей и этот чудесный маленький домик, но когда я уеду, она снова останется совершенно одна. Дом, в котором нет любви, всегда будет пустым, Чейз. – Едва только эта мысль облеклась в слова, Эва поняла, как много она приобрела за последние несколько недель.

Он, улыбаясь, смотрел сверху вниз на ее макушку, потом пригладил непокорные завитки волос.

– Для меня не имеет значения, чем еще я владею, но я хочу знать, что ты всегда будешь ждать меня, блестя глазами, когда я возвращаюсь домой после тяжелого трудового дня. Я хочу знать, что ты всегда зажигаешь для меня свет и я никогда не буду больше блуждать по дому впотьмах.

Он провел пальцем по ее подбородку и поднял ее лицо к себе. Приблизив свои губы к ее губам, он прошептал:

– Я хочу, чтобы ты осветила мою жизнь, Эва. Теперь и навсегда, ты нужна мне.

Он запустил руку под ее шелковый халатик и начал расстегивать пуговки на ее сорочке. Крошечные перламутровые пуговки быстро были побеждены. Рука Чейза скользнула под белую материю и погладила ее напрягшийся сосок большим пальцем. Дыхание Эвы стало частным и прерывистым. Чейз поцеловал ее медленным томным поцелуем, продолжая рукой мучить ее грудь.

На ее щеках вспыхнули пятна румянца, воспоминания нахлынули на нее, и кровь быстрее побежала по ее жилам. Ее бросило в жар. Она подумала о той грозовой ночи, когда они были вместе.

– До того, как мы начали заниматься любовью той ночью, ты думал, что я девственница, – прошептала она. – Потом ты был разочарован?

Он покачал головой.

– С девственницей было бы чертовски много хлопот, – прошептал он. Он наклонил голову к холмику, который показался, когда он спустил сорочку с ее плеча.

Ее пальцы вцепились в его густые темные волосы. Она застонала и прижала его к себе. Его зубы поигрывали ее соском, а потом за дело принялся язык.

– Что ты подразумеваешь под словом «хлопоты»? – прошептала она.

Он поднял голову, и она увидела, что он улыбается. Его губы были влажными и слишком соблазнительными, чтобы не поддаться этому соблазну. Эва прихватила его нижнюю губу зубами и легонько куснула, одновременно щекоча ее языком. А потом откинулась назад и засмеялась.

– Я понял, что девственница ни за что не позволила бы мне вытворять такое, – заявил он, задрав до пояса ее ночную сорочку и обхватив руками ее ягодицы. Он поднял ее так, что она смогла обвить ноги вокруг его талии.

Эва оставила в покое его волосы и обняла его за шею.

– Да, наверняка не позволила бы. – Она снова прикусила его нижнюю губу и даже застонала от удовольствия.

Он пошарил рукой позади себя и задвинул засов на входной двери дома мисс Рэйчел, а потом бросил взгляд на лестницу.

– Удержишься, если мы поднимемся наверх?

– Я танцовщица, мистер Кэссиди. Я еще и не на такое способна.

Чейз понес ее наверх, подождав, пока Эва покажет дорогу в ее спальню. Оказавшись внутри, он закрыл дверь ногой и понес драгоценную ношу к постели.

Он осторожно опустил ее на край кровати. Потом наклонился и стянул с нее халат. Пышный подол ночной сорочки сбился в кучу вокруг ее бедер. Чейз потянулся к ней и нежно, почти робко провел ладонями по гладкому бархату кожи ее бедер. Его пальцы обхватили ее колени и развели их в стороны. А потом его рука нырнула в образовавшееся углубление.

Эва придвинулась ближе, обхватила его лицо ладонями и впилась в его рот губами. Чейз прижал руку в ее влажному лону и начал нежно поглаживать его. Эва застонала от вожделения.

– Ты ведь не думаешь, – шепнул он, – что девственница позволила бы мне такие вольности?

– Только если бы она не намерена была дольше хранить девственность, – выдохнула она, когда он мучил ее своими пальцами, исследуя ее горячую влажную плоть. Постепенно его движения стали боле уверенными, он увеличивал темп и продолжал эту сладкую пытку до тех пор, пока Эва не начала извиваться на кровати под его руками.

– О Чейз! – закричала Эва и забилась в руках Чейза. Он накрыл ее своим телом. Он гладил и успокаивал ее, пока она не перестала дрожать и затихла.

Он был не в силах оторваться от нее. Его желание разгоралось все жарче. Чейз поцеловал ее в ушко, легонько прикусил мочку и спустился губами к шее. Эва отвечала ему, начав медленно водить рукой вверх-вниз по его спине.

Она никогда раньше не испытывала такого блаженства. Она лежала под ним, в гостеприимном кольце его рук и наслаждалась благословенным теплом, которое растекалось по ее телу.

Она закрыла глаза и прошептала:

– Мистер Кэссиди, на вас слишком много одежды. Я хочу вас чувствовать.

Она потянулась к Чейзу и выдернула полы его льняной сорочки из полосатых суконных брюк. Он немного отстранился от нее, давая ей возможность расстегнуть на нем одежду. Эва боролась с пуговицами, пока не одолела все до единой. Она стянула ткань с его плеч, а он выскользнул из рукавов, и Эва швырнула сорочку на край кровати.

Пальчики Эвы пробежали по густой поросли волос на его широкой, мускулистой груди. Она потянулась к нему и прикусила его сосок, и ей немало удовольствия доставил хриплый гортанный звук, вырвавшийся из его горла, когда он почувствовал прикосновение ее губ.

Отчаянно желая почувствовать его внутри себя, она начала возиться с пуговицами на его штанах. Он начал помогать ей управиться с ремнем и засмеялся. Этот звук наполнил радостью ее сердце. Он через голову снял с нее ночную сорочку и отшвырнул в сторону.

Чейз знал, что она уже готова принять его. Не в состоянии больше продолжать эту сладкую пытку, он встал на колени, раздвинул ее бедра и прижал ее к себе.

Эва вскрикнула. Раскинув руки, она вцепилась пальцами в покрывало. На фоне белой ткани ее медные волосы казались просто огненными. На его вторжение она ответила глухим воплем, который вырвался из глубины ее существа. Она изгибалась на кровати, раздвигала ноги, вытягивала ступни, а он, навалившись сверху, входил в нее снова и снова.

Она прильнула к нему. Под его мощными ударами она сжимала, обвивала, захватывала в плен его тело. Она застонала, когда он попытался отодвинуться, она могла только плакать от безумного, дикого наслаждения. Она умоляла его снова взять ее, она просила еще и еще, пока кровать опять не начала раскачиваться в такт бешеному ритму его движений.

Он наклонился над ней, вдавил в кровать, а сам лег сверху. Так они лежали: грудь к груди, бедро к бедру. Они были вместе. Она выкрикивала его имя снова и снова, когда он изливал в нее свое семя, отдавая вместе с ним и свою душу. Тихие слезы радости катились по ее щекам, когда она приникла к нему.