Кристина Скай - И придет ночь

– Но... – Силвер попыталась сесть. – Брэм! Где мой брат?

– Твой брат в полной безопасности. Он сейчас с Индией и Йеном, ее братом. Понимаешь, я вас обоих похитила. Сейчас мы едем в наше имение, где ты побудешь некоторое время, пока я не увижу собственными глазами, что ты поправилась.

Силвер раздражала властность этой старушки, но в то же время ее забота трогала до слез. Она подозревала, что подобные чувства испытывали все, кому посчастливилось повстречать герцогиню Крэнфорд на своем жизненном пути.

На губах Силвер появилась робкая улыбка.

– Вы очень своевольны, ваша светлость, но спасибо вам за мое похищение. Мне было не очень-то приятно валяться на пыльной улице под любопытными взглядами зевак.

Герцогиня прищурилась:

– А как же то дело, о котором вы говорили?

Силвер вспомнила о документах, спрятанных в ее кармане.

– Оно было успешно завершено. Но мы не должны...

– Ш-ш... Все уже решено.

– Я не могу остаться у вас. Меня и моего брата ждут неотложные дела. Кроме того, Брэм...

Герцогиня снова уложила Силвер на мягкие подушки.

– ...прекрасно себя чувствует. Он сейчас скачет впереди нас и, без сомнения, занимает Йена и Индию различными забавными историями из жизни норфолкской фауны и рассказывает им, чем предпочитают питаться серые крысы.

Силвер едва заметно улыбнулась.

– Боюсь, этот ребенок невыносим. Он всегда собирал ракушки, растения и разную живность. Закоренелый натуралист.

– Он нас всех сильно развлекает. Особенно Индию, и я за это ему очень признательна. Последние несколько лет она сама не своя, с тех пор как... – Герцогиня запнулась. Она посмотрела на пролетавший за окном пейзаж. На минуту черты ее лица омрачила печаль. – Но я снова начинаю брюзжать, дорогая. Прости меня. Ворчать – единственная прерогатива старости. А теперь приляг и прикрой глаза. Мы будем в Суоллоу-Хилл меньше чем через час.

Как и подозревала герцогиня, Брэм, усевшись на спокойную чалую лошадь, принялся подробно рассказывать своим попутчикам о встрече с беспризорниками в Кингз-Линне.

– Они настоящие забияки! Почти в два раза моложе меня, но как дерутся!

– Благодарение небесам, – обеспокоено произнесла Индия Деламер. – Если бы тому мальчику не удалось отвлечь злодея, что правил телегой, твоя сестра могла бы погибнуть. Не сочти меня излишне любопытной, но почему она столько времени упорно не желала уйти с дороги? Она, безусловно, самая упрямая и независимая женщина из тех, с кем я встречалась, но я не понимаю мотивов ее поведения.

Брэм закашлялся, чтобы скрыть неловкость.

– Ну, как бы вам сказать... Мне не хочется это обсуждать.

Тот, кто скакал слева от Брэма, негромко засмеялся. Йен Деламер, виконт Данвуд, недавно вернулся из Испании, где служил в войсках Веллингтона. Он посмотрел на сестру:

– Не надо допытываться, Индия. Мальчик ясно показал нам, что не желает говорить на эту тему. Не стоит быть излишне любопытной.

Брэм залился краской.

– Нет, ничего подобного! Черт возьми, каким вы меня, наверное, невежей сочтете после всего, что для нас сделали!

– Ничего мы для вас особенного не сделали, – возразил в ответ Йен. – У нашей бабушки – неистребимая страсть к сводничеству, и, увидев твою сестру, она решила, что нашла истинное сокровище. Ни о какой доброте речи быть не может: бабушку интересует лишь ее хобби.

Индия засмеялась и покачала головой:

– Твои остроты не к месту, Йен! Что о нас подумает юный Брэндон?

Брэм, о котором шла речь, бросил восхищенный взгляд на красивую девушку, скакавшую рядом с ним.

– Думаю, юный Брэндон решит, что ему повезло познакомиться с вами, – пробормотал он и залился еще более ярким румянцем.

Заметив смущение мальчика, добрая Индия на время отвернулась, чтобы дать ему время прийти в себя. Йен принялся подробно описывать ту страшную ночь, когда огромный, злобный медведь, подобный тому, что красовался на знамени полка, проник в палатку Веллингтона, когда сей великий человек спал крепким сном. Они скакали уже по сельской местности. Повсюду зеленели живописные холмы.

К тому времени когда Йен окончил свое захватывающее повествование, Брэм уже успел крепко сдружиться с братом и сестрой.

– Что здесь за хаос творится?

Люк стоял в центре Кинг-стрит и взирал на бочки эля, разбросанные вокруг теперь уже пустой подводы. Коннор, опытный следопыт, привел их в центр Кингз-Линна.

Коннор задумался.

– Я слышал множество диких версий: то говорят о французском завоевании, то утверждают, что принца-регента пытался убить наемник. Я ничего не могу понять, Люк. Единственным возможным разумным объяснением мне представляется рассказ о какой-то худенькой деревенской девчонке, что стояла посреди улицы и угрожала кучеру пистолетом.

При этих словах у Люка захолонуло в груди.

Худенькая деревенская девчонка с пистолетом в руке? Люк знал только одну женщину, которая отвечала этому описанию. Но такого не может быть! Наверное, она сейчас любуется витринами или пьет чай в одной из закусочных близ живописного здания ратуши, и он скоро ее найдет.

Но не попала ли она под пулю? По крайней мере Люк на это надеялся.

Одно не давало Брэму покоя.

Это беспокоило его уже несколько часов и связано было с тем сильным, широкоплечим, сероглазым человеком, что скакал рядом с ним. Брэм нахмурился и бросил еще один заинтересованный взгляд на брата Индии.

Ничто не ускользало от внимания этого высокого, задумчивого воина с мечтательным взглядом.

– Похоже, тебя что-то тревожит, Брэндон. Неужели за это короткое время ты уже успел меня невзлюбить?

– Нет, что вы! Просто вы очень похожи на одного моего знакомого. По крайней мере мне так кажется. Но я ни за что на свете не скажу, кто он.

Йен Деламер пожал широкими плечами:

– У меня просто распространенный тип лица. В Испании меня часто с кем-то путали. Это было чертовски неприятно.

– О Йен! – воскликнула Индия. – Только не говори мне, что тебя принимали за конокрада или за изменника!

На минуту в глазах ее брата вспыхнуло суровое выражение, но оно исчезло так быстро, что Брэм даже подумал: а не померещилось ли это ему?

Йен еще крепче сжал вожжи.

– Нет, за конокрада меня никто не принимал, Индия. Избавь меня от своих расспросов. К твоему сведению, ничто так не раздражает мужчин, как женское любопытство.

– Ох, ты смертельно ранил меня своей жестокостью! – Индия театрально заломила на груди руки, но по ее сияющим глазам было заметно, что она ничуть не обижена. – Ах, какой удар! От подобного отношения я хлопнусь в обморок и никогда, слышишь, никогда не очнусь.

Брат нежно взглянул на нее: