Селеста Брэдли - Повеса в моих объятиях

Мелоди заегозила, вырвалась из кольца ее рук и, нагнувшись вперед, заглянула в лицо Эвану. Приветливая улыбка осветила круглолицую маленькую мордашку. Эван лишь фыркнул, скорчил недовольную мину, бросил на флиртующую кроху раздраженный взгляд и отвернулся, вперив взор своих серых глаз в поле.

И тут Пруденс заметила одну любопытную деталь. Эван, который был недоволен повышенным вниманием к своей персоне со стороны малютки Мелоди и подозрительно относился к мистеру Ламберту, тем не менее, превосходно копировал манеру последнего держать себя: спина прямая, ладони на коленях. Пруденс сдержала улыбку, но Эван, видимо, поймал ее взгляд, потому как тут же откинулся на спинку сиденья и обиженно скрестил руки на груди.

Мистер Ламберт этого, разумеется, не заметил. Пруденс не смогла удержаться, чтобы не взглянуть тайком на него, опустив ресницы. Было в его внешности что-то, что никак не вязалось с общим образом. Он не кичился своим происхождением и не одевался словно павлин. Напротив, она находила его привлекательным и мужественным, быть может, чуточку мрачным для своего возраста.

Исходя из всего увиденного, Пруденс недоумевала, как Колину удалось так надолго удержать при себе Шанталь, ведь ее интересовали лишь власть и деньги, а внешность мужчины никогда не играла для нее главной роли. Неудивительно, что они все же расстались.

С точки зрения Пруденс, это было лучшее из всего, что случилось с мистером Ламбертом в его жизни.

К несчастью, дорога продолжала издеваться над Пруденс. Тело болело от многочисленных ушибов, а голова начала кружиться. Какая жалость, что Пруденс не успела воспользоваться заработанными монетами, чтобы сбегать перед дальней дорогой до рынка и купить хлеба с сыром. Как это типично для мелкопоместного дворянства — не думать об окружающих. Он-то, наверное, есть не хочет!

Сглотнув слюну, Пруденс сжала челюсти и все оставшиеся силы направила на то, чтобы думать о чём-нибудь другом.

Память вернула ее в далекие времена, где не было еще ни Шанталь, ни театра, ни тяжелого труда, за который платили гроши. Они всей семьей катались на таком же двухколесном экипаже. Пруденс сидела вместе с отцом на переднем сиденье, а мама с Эваном на коленях — сзади. По воскресеньям они катались по парку, ходили по музеям, а потом обязательно шли на Хай-стрит за покупками.

А затем, разумеется, память свернула к самому худшему дню в ее жизни, когда она услышала три страшных слова:

— Ваши родители умерли.

Глава 4

В один миг все изменилось. Пруденс и Эвана забрали к себе их новые опекуны мистер и миссис Троттер. Мистер Троттер был партнером отца по бизнесу и поверенным во всех его делах.

В присутствии Троттеров Пруденс чувствовала себя спокойно. Она не так много времени провела с ними, но знала их всю свою жизнь. Когда в первую ночь на новом месте она проснулась в слезах, то почувствовала рядом сжавшееся тело брата. Пруденс взяла Эвана за руку и отвела вниз, в надежде, что мистер и миссис Троттер найдут для них слова утешения.

Спустившись, Пруденс замерла на пороге гостиной. Миссис Троттер вязала, сидя на диване, а мистер Троттер курил трубку в кресле перед камином. Пруденс хотела запомнить этот момент, ведь с родителями она проводила так мало времени, что лишь смутные воспоминания роились в ее голове.

Миссис Троттер оторвалась от вязания и посмотрела на мужа поверх очков.

— Почему мы не можем забрать деньги теперь? — Ее голос звучал грубо, что не вязалось с теми добрыми интонациями, с какими она говорила раньше.

Мистер Троттер выпустил кольцо дыма изо рта.

— Потому что мы сможем получить их, лишь когда ему исполнится восемнадцать, дорогая.

— Но тогда он оставит все себе и не станет делиться с нами.

Мистер Троттер хмыкнул и улыбнулся:

— Станет, когда я до него доберусь. Он будет так напуган, что согласится на все. За те десять лет, что ему предстоит жить под моей крышей, я превращу его в покорное моей воле создание.

Миссис Троттер фыркнула.

— Пруденс поднимет шум, как только ты замахнешься на него.

— А Пруденс я отправлю в интернат первым же кораблем, если вздумает путаться у меня под ногами. А то и вовсе сдам в приют. Там полно неблагодарных девиц, которые зашли слишком далеко.

Миссис Троттер прищурилась.

— Отправь ее прямо сейчас, предложила она мужу.

— Почему?

— Потому что я вижу, что ты положил на нее глаз.

Он уставился в пол и затянулся.

— Чепуха.

— А я говорю, отошли ее прочь. Завтра же утром, слышишь? — Костяшки ее пальцев побелели от ненависти, спицы в руках затряслись. — Делай, как я тебе велела! Не забывай, что сигары и бренди ты покупаешь на мои деньги!

Еще одна затяжка. Из чубука трубки вырвалась струйка дыма.

— Что ж, дорогая, хорошо. Завтра ее здесь не будет. Пожалуй, в приют, как полагаешь? Из интерната она, чего доброго, сбежит.

Миссис Троттер улыбнулась, а спицы снова методично застучали друг о друга.

— Так-то лучше.

Сцена настолько ошеломила детей, что в темном холле Пруденс боялась даже пошевелиться, пораженная услышанным.

Троттеры оказались не просто жадными, они были порождением зла.

Родители оставили их на попечение ужасных людей. И теперь Эвана ждут побои и бесконечный страх, а Пруденс отправится на ближайшие годы в приют. Впервые за свои пятнадцать лет Пруденс поняла, что значит прийти в ярость.

Восьмилетний Эван, стоявший рядом с ней, потянул ее за руку обратно к лестнице.

— Мне страшно, Пруденс, — прошептал он.

Да, ярость… и страх. В спешке Пруденс вернулась в их комнату, оделась сама и помогла одеться брату, и они вышли через заднюю дверь незамеченными. Несколько часов ушло у них на то, чтобы найти дом человека, которому Пруденс доверяла. Это был юрист ее отца, мистер Генри.

Мистер Генри внимательно выслушал рассказ Пруденс, после чего велел подать карету. Уверенные в том, что справедливое возмездие правосудия обрушится на головы Троттеров, Пруденс и Эван поехали с мистером Генри обратно в дом.

Но когда на пороге дома Троттеров мистер Генри просто передал их новым опекунам, от шока и изумления Пруденс на какое-то время потеряла дар речи.

— Но я же вам говорила! Они будут бить Эвана. Им нужно его наследство.

Она посмотрела на взрослых, окруживших их кольцом. Лицо мистера Генри выражало сожаление, а Троттеры были в недоумении.

— Она сильно расстроилась из-за смерти родителей, — печально сказал мистер Генри.

— Это же надо, такое выдумать! — взволнованно сказала миссис Троттер.