Сьюзен Джонсон - Когда вас кто-то любит

– Лично мне больше по вкусу хороший кусок говядины.

– Типично мужской вкус, – пожала плечами Аннабел.

– Каюсь, – улыбнулся Дафф. – Идем?

Он придержал для нее дверь.

Едва они вошли в маленький зал, разговоры прекратились. Взгляды присутствующих сопровождали красивую пару, шествующую к единственному свободному столику. Посетители, исключительно мужчины, откровенно глазели на Аннабел, открыв рты, в то время как две служанки сверлили Даффа жадными взглядами.

Нечасто это место посещали аристократы. Гостиница, находившаяся вдалеке от больших дорог и даже деревень, обслуживала местных фермеров.

Выдвинув стул для Аннабел так, чтобы она сидела лицом к окну, Дарли сел напротив. Теперь, пока они едят, ее не будет беспокоить бесцеремонное любопытство обедающих. И он предпочитал не думать о том, для чьего спокойствия это делает: ее или своего.

Не успел он устроиться за столом, как к ним подлетели две улыбающиеся служанки.

– Чем можем служить, милорд? – спросила та, что постарше, тогда как молодая глупо хихикала, не сводя глаз с Даффа. Было очевидно, что услуги не ограничивались исключительно едой и напитками.

Аннабел весело наблюдала, как стойко игнорирует Дафф их обожающие взгляды. Сведя брови, он сухо осведомился, есть ли у них хорошая говядина и белый рейнвейн.

Служанка ответила утвердительно на оба вопроса и вкрадчиво добавила:

– Если его светлости захочется отдохнуть после обеда, наверху у нас есть уютные комнаты.

Аннабел, которой было совершенно ясно, о каком отдыхе шла речь, едва сдержала смех. Дарли заметил ее веселую гримаску.

– Это целиком зависит от леди, – небрежно бросил он, словно не подозревая об истинных намерениях служанки. – Вы не хотели бы отдохнуть, дорогая?

– Предпочитаю поесть, – сладеньким голоском ответила Аннабел.

Дафф поднял глаза и спокойно улыбнулся.

– Мы попросим только еду и вино.

Едва служанки разочарованно удалились, Аннабел посмотрела Даффу в глаза.

– Вы могли бы прекрасно провести время с этой парочкой, милорд.

– Я уже прекрасно провожу время. Зачем мне что-то другое?

– Как вы вежливы!

– Просто разборчив, – покачал он головой. – Вы – бриллиант чистой воды, мисс Фостер, хотя, разумеется, знаете это. И вы восхищаете меня.

– Совершенно не желая этого.

– И тем не менее… поверьте, я всего лишь хочу наслаждаться видом, не более того. Можете быть полностью уверены в собственной безопасности.

И она почему-то поверила ему.

– Я высоко ценю ваше понимание.

– По-моему, все предельно ясно.

– Большинство мужчин не так сговорчивы.

– Возможно, большинству мужчин не пришлось видеть того, что видел я. Наслаждаться приятной прогулкой и ленчем в провинциальной гостинице – верх удовольствия.

Она вынудила себя не слишком придираться к его определению, хотя, по ее опыту, за словом «удовольствие» могут скрываться изощренные хитрость и коварство. Но над подобными двусмысленностями лучше не задумываться.

– Мы забыли попросить пудинг, – сказала она, выбирая более безопасную тему беседы.

– Если не возражаете, я закажу пудинг, когда вернутся служанки.

– Только не говорите, что вам не по вкусу их льстивое обожание. Вы, разумеется, к нему привыкли.

– Мне всегда становится неловко.

– Вы поражаете меня, – заметила она с искренним изумлением. – И это говорите вы, многолетний объект женского преследования?!

Дафф откинулся на спинку стула и посмотрел на Аннабел из-под полуопущенных ресниц.

– Тем не менее это мне не нравится.

– А многим мужчинам польстило бы столь благоговейное отношение женщин.

– О, если кто-то разбирается в обожании и благоговении, так это вы. И вы находите это лестным?

Аннабел смешно наморщила нос.

– Вот именно, – кивнул Дафф. – Предлагаю поговорить о чем-нибудь другом. Расскажите, как вы оказались в провинции, или, если предпочитаете, я поведаю, что привело сюда меня, и мы таким образом скоротаем время в ожидании обеда.

– Тогда вы первый, – решила Аннабел, не уверенная в том, просто ли откладывает объяснение или вообще не желает откровенничать.

Он рассказал, почему потерял интерес к обществу, как проводил дни, как снова заинтересовался лошадьми.

– Эдди доволен, что я опять решил выставлять своих коней на скачках. Он сильнее меня страдал в затворничестве. Кстати, полагаю, ваша матушка вряд ли захочет расстаться с вами на целый день, если я приглашу вас на скачки.

– Почему же, все возможно, – вырвалось у Аннабел, к ее немалому удивлению.

– Мы можем побывать только на дневных скачках.

– Пожалуй, так будет лучше.

– Вам следовало бы принять от меня кобылу. Вы могли бы выставить ее на скачках.

– Вы знаете, почему я никогда этого не сделаю.

– Но я дарю вам кобылу без всяких обязательств. – Цена лошадки была для него сущими пустяками, хотя он не настолько вульгарен, чтобы высказать это вслух. – И она непременно завоюет вам немало призов.

– Мне не нужны деньги.

– Я не это имел в виду. И говорил лишь о том удовольствии, которое вы испытаете, когда кобыла придет первой. Когда-то у вас была скаковая конюшня. Вы отказались от нее?

– Да, совсем недавно.

– Вот как.

– Я не обязана ничего объяснять.

– Разумеется, нет.

– И, маркиз, не смотрите на меня так, – улыбнулась Аннабел, – это выводит меня из себя.

– Дафф, – с ухмылкой поправил он. – Бьюсь об заклад, немногое на свете способно вывести вас из себя, в том числе и я.

Она никак не могла решить, прав ли он. Этот человек обладал необычайным природным обаянием, совершенно убийственно действующим на окружающих. Честно сказать, впервые за много лет она почти ощущала влечение к мужчине.

Должно быть, слишком долго пробыла в деревне.

Или в обществе столь эгоистичных, расчетливых людей, что присутствие Даффа оказалось чем-то вроде глотка свежего воздуха.

Но может, она просто стала одной из длинного ряда женщин, поддавшихся его очарованию, и ее эмоции не имели ничего общего с жизнью, прошлой или настоящей.

– А вот и ваш денщик! – воскликнула она с таким очевидным облегчением, что Дафф сразу это заметил. Обернувшись, он увидел во дворе только что спешившегося Эдди.

Дафф немедленно вскочил.

– Я сейчас вернусь. Вы не возражаете побыть в одиночестве несколько минут?

– Сомневаюсь, что эти бравые йомены набросятся на меня, – улыбнулась Аннабел.

– Уверен, что не набросятся, – кивнул Дафф. – Просто не хотел, чтобы вы посчитали меня неучтивым.

– Господи, Дафф, я сделана не из лебяжьего пуха. На самом деле я крепкий орешек, – заверила она, взмахнув рукой. – Идите!