Джулия Грайс - Свет твоих глаз

«Отель Плантаторов» представлял собой унылого вида здание, лишенное украшений, с длинным коридором, по обеим сторонам которого располагались комнаты для постояльцев. В одной из комнат находился портье – востроглазый человечек с неприятным лицом. Из служащих она заметила молодого парнишку, размазывающего грязь по полу замызганной шваброй, и мускулистого носильщика, который швырнул ее саквояж так, что все находящиеся там карандаши наверняка сломались. Что касается постели, то простыни были явно не первой свежести.

Однако все это можно и должно пережить, неизвестно, с чем еще предстоит ей столкнуться в пути. И надо заставить себя есть, какой бы несъедобной ни казалась еда и как бы ни сопротивлялся желудок. Если она не будет есть, она потеряет силы. И что тогда с ней будет?

Проходя по коридору, она услышала детский плач, высокий и капризный, а затем женский голос, теплый и нежный.

Коридор делал поворот, и, повернув, Эмери увидела женщину, довольно бледную, с рыжевато-каштановыми волосами. Было заметно, что она ждет ребенка. Рядом с ней была девочка лет четырех. Она держалась за мамину юбку, уткнувшись головой ей в живот.

Девочка очень походила на Кору, кругленькая, ладная, вылитая маленькая Кора.

– Сюзанна, милая, ты не должна так себя вести. Я тебе дам хлеба, как только мы придем в комнату. – Голос женщины звучал так же мягко и напевно, как у Анны, хотя она и старалась говорить строго.

– Нет! Я не хочу хлеба, я хочу фруктов в сахаре! – не унималась девочка.

Эмери шагнула им навстречу и, повинуясь внезапному чувству, вытащила из сумочки пакетик цукатов, которые Анна успела сунуть ей в последний момент.

– Прошу вас, – сказала она, – отдайте это вашей девочке. Мне вовсе не хочется их есть, зачем же добру пропадать?

Женщина взглянула на Эмеральду и улыбнулась:

– О, благодарю вас. У нас нет денег на сладости. Нам надо приберечь их для самого необходимого, ведь нам предстоит долгий путь: мы едем на запад, в Калифорнию.

И снова Эмери уловила в голосе женщины те же нотки, что у Анны, которую ей больше не суждено увидеть.

– Кушай на здоровье, – сказала Эмери девочке и быстро отвернулась, устыдившись навернувшихся на глаза слез.

Глава 4

Увидев, что девушка в черном готова расплакаться, Маргарет Уайлс растерялась. Уже два дня она жила в этом грязном отеле, целыми днями меряя шагами комнату в мучительном раздумье, правильно ли поступила, пустившись вместе с Оррином в это рискованное путешествие, и слезы не раз подступали к ее глазам. Все эти странные люди – постояльцы гостиницы, ее слабость, тошнота, которая не переставала мучить ее с первых дней беременности…

Но женщине, решившейся на то, на что решилась она, не пристало плакать. Может, ей придется столкнуться с вещами, куда более неприятными, чем грязь и косые взгляды. Кто знает, какие испытания ждут ее там, в диких прериях, – болезни, индейцы, голод. Если она хоть однажды позволит себе эту слабость, ее глаза никогда не просохнут от слез.

Как могла прийти в голову Оррину столь безумная идея? Вероятнее всего, на его решение повлияло письмо брата, полученное ими прошлой зимой, полное оптимизма и радужных надежд.

Итак, Калифорния. Ее ребенку суждено родиться в дикой степи.

И сейчас эта женщина в черном заплакала, словно выразив все то, что мучило Маргарет с тех пор, как они покинули Нью-Орлеан: страх перед будущим, полная неопределенность, тоска по покинутому дому.

– Вам плохо? Прошу вас, мэм, зайдите к нам на минутку. Правда, у нас некоторый беспорядок и не слишком чисто…

Маргарет повернула ключ и открыла перед Эмери дверь. В комнате действительно было не прибрано. Игрушки Сюзанны: тряпичные куклы, деревянные лошадки и кубики – валялись в беспорядке на полу. Возле окна стояли два открытых дорожных сундука, из которых вперемешку торчали какие-то тряпки, платья, простыни и разная домашняя утварь.

– Может, вы присядете? – предложила Маргарет гостье, освободив один из стульев от висевших на нем платьев.

Девочка, получив угощение, тут же принялась обсасывать сахар, облизывая пальчики.

– Простите, – сказала гостья неожиданно молодым голосом. – Я вообще-то редко плачу, но сейчас что-то случилось со мной. Может, это от слабости… Я уже пять дней ничего не ела. И ваша дочурка так напомнила мне мою сестренку…

Как? Девушка голодна?! Маргарет тут же забыла о собственном трудном положении и пристально взглянула на гостью. Тот, кто может оплатить комнату в гостинице, должен иметь достаточно средств, чтобы купить себе что-нибудь из еды. Но женщина в трауре… Может быть, она потеряла кого-нибудь из очень близких людей, возможно мужа, и у нее пропал аппетит.

– Милая, может, вы хотите прилечь? – неуверенно предложила хозяйка. – Постельное белье чистое, вернее, почти чистое.

– Прилечь? Спасибо, не надо. Я уже в порядке. Неожиданно легким движением гостья подняла вуаль.

Маргарет смотрела на девушку во все глаза: да это же почти ребенок! Совсем молоденькая девушка! Едва ли ей исполнилось восемнадцать. У девушки был приятно округлый овал лица, маленький, задорно вздернутый носик и большие, необычно яркие, изумрудного цвета глаза. Из-под уродливой шляпки-таблетки выбивались черные как смоль кудри. Перед ней была юная красавица.

– Господи, я не думала, что вы такая молоденькая! – воскликнула Маргарет.

– Мне восемнадцать.

– Не хотите ли вы сказать, что путешествуете в одиночестве?

– Да, я сама еду в Охо, – ответила девушка.

– В Охо? У вас там семья?

– Ну… Не совсем. Дальние родственники. Троюродные сестры. У меня есть рекомендательное письмо, с ним они примут меня, если, конечно, захотят принять, – добавила Эмеральда.

– Что значит если захотят принять? А если не захотят, тогда что? Как вас зовут? Меня – Маргарет Уайлс, но вы можете звать меня просто Маргарет.

– Эмеральда Реган, – представилась Эмери и грустно взглянула на собеседницу. – По правде говоря, я не думаю, что они примут меня с радостью. Наверняка никто не выразит особого восторга, увидев на пороге молодую девушку с письмом, в котором содержится просьба приютить ее…

– Если вы так думаете, то вам и незачем ехать туда, вот что я скажу.

Женщина вздернула подбородок и впервые за время разговора рассмеялась. Зубы у нее оказались ровными и белыми, как жемчуг. Смех преобразил ее лицо, взгляд потеплел. Всем своим видом она выражала участие.

– Но мне ничего другого не остается. Я не могу больше жить там, где жила раньше, и если кузина Франклин не захочет приютить меня, то мне придется искать работу.

– Работу? – Маргарет бросила взгляд на белые, холеные руки гостьи, очевидно, не знакомые ни с какой работой, в отличие от ее, покрасневших и набухших от бесконечных стирок. – А что вы умеете делать?