Сэнди Хингстон - Безрассудная леди

Черные брови Лукаса сошлись на переносице. Прошло почти полтора года с тех пор, как Далси с Татьяной уехали в Котсуолд. За все это время мать не написала ему ни слова, но за последние два месяца на него обрушился целый водопад счетов.

Продолжительное молчание Далси должно было убедить его в том, что из ее затеи ничего не вышло, но теперь он уже не был так в этом уверен. Вдовствующая графиня, конечно, особа расточительная, однако она не любила бросать деньги на ветер. Лукас вопросительно взглянул на Беллерофона, пятнистого дога, растянувшегося на коврике перед камином.

— Тебе не кажется…

Дог широко зевнул.

— Нет. Думаю ты прав, это невозможно. Оргией покупок мама просто утешает себя, потерпев поражение.

Дог навострил уши, и Лукас тут же услышал цоканье копыт на подъездной дорожке.

Это еще что за новости? Он с самого начала приложил немалые усилия, чтобы отвадить визитеров. На мгновение у него мелькнула мысль: а не сбежать ли, пока не поздно, по черной лестнице? Но он был так удивлен, что не мог двинуться с места.

Мгновение спустя в комнату вошел Смитерс с визитной карточкой на подносе.

— Мистер Донтли, милорд, — объявил он.

Лукас растерянно поморгал глазами, и дворецкий пояснил:

— Мистер Трентон Донтли, племянник и наследник старого лорда Донтли, у которого поместье на противоположном берегу Бентфордского ручья.

— Боже мой, как некстати. Старик, наверное, умер?

Смитерс откашлялся.

— Не думаю, милорд. Если только мода на траурную одежду не изменилась существенным образом.

Лукас усмехнулся:

— Ты меня восхищаешь, Смитерс. Ну что ж, проводи его сюда. Неплохо время от времени освежать свои познания в области последней моды.

Человек, появившийся в кабинете, с лихвой оправдал ожидания Лукаса: на нем оказались такие узкие бриджи, как будто они были нарисованы краской на теле; переливчато-синий сюртук, такой узкий, что надеть его, наверное, удалось лишь с помощью трех человек; галстук, завязанный замысловатым узлом, который исчезал в вырезе сине-зеленого шелкового жилета. Светлые волосы гостя были подстрижены какими-то чудовищными террасами, напомнившими Лукасу вавилонские висячие сады.

Когда молодой человек ослепительно улыбнулся, Лукас приподнял бровь.

— Мистер Донтли! Мы с вами встречались?

— Нет, милорд. Извините мою дерзость, но я, проезжая мимо, решил зайти лично. Благодарю за честь и принимаю ваше приглашение на семнадцатое.

— Семнадцатое? — Лукас не понимал, в чем дело. — А что такое «семнадцатое»?

Донтли заливисто рассмеялся.

— Я был уверен, что вы окажетесь весельчаком! Трейборн говорил — вы, конечно, знакомы с Джоном Трейборном, — что вы сердитый старый варвар, но я этому не поверил, имея удовольствие не раз наслаждаться компанией вашей матушки в Лондоне — в театре и в других местах. Последние сезоны много потеряли без леди Стратмир. Все мы с облегчением узнали, что сна снова хорошо себя чувствует.

Лукас слегка склонил голову: он все же выудил из этого потока пустой болтовни кое-какую полезную информацию. Итак, его мать использовала болезнь в качестве предлога, объясняющего ее продолжительное отсутствие в свете.

Молодой Донтли тем временем продолжал:

— Мой дядюшка просит принять его извинения: боюсь, он не сможет приехать из-за страшного приступа подагры, но если бы смог, ни за что бы не упустил такой возможности.

— Какой возможности?

— Семнадцатого, конечно.

Лукас искоса взглянул на Смитерса, который растерянно поднял брови в знак того, что так же мало осведомлен, как и его хозяин.

— Извините меня, Донтли, у нас, старых варваров, ужасная память. Что именно будет семнадцатого?

Гость с большим трудом извлек из кармана узкого сюртука квадратик веленевой бумаги и протянул его Лукасу.

Стараясь скрыть свои чувства, тот едва взглянул на него и вернул приглашение.

— Ах да, семнадцатое. Как я мог забыть? — Лукас выпил бокал до дна и наполнил снова, почти не слушая гостя, пытаясь разгадать, что на уме у матери.

Его молчание наконец возымело свое действие на Донтли, который, поднявшись, сказал:

— Извините, милорд, кажется, я отнял у вас слишком много драгоценного времени.

— Спасибо, что заехали, Донтли.

— Не стоит благодарности. Только еще одно слово, сэр…

Лукас приподнял бровь.

— В субботу в игорном доме миссис Роуз я встретил близкого друга вашей матушки, он рассказал о вашей кузине с континента. Мне хотелось бы знать, каковы ее обстоятельства… ну, проще говоря, есть ли у нее приданое?

— О да, — помедлив мгновение, сказал Лукас. — Причем весьма солидное.

Морщинки на лбу Донтли моментально разгладились.

— Отлично! Красота и состояние — такое редкостное сочетание! Надеюсь, вы простите мою дерзость — между нами, светскими людьми…

— Совершенно с вами согласен.

Выполнив свою миссию, Донтли наконец ушел. Проводив его, Смитерс вернулся в кабинет и застал хозяина в том же положении, в каком его оставил.

— Милорд, — окликнул он.

Лукас обернулся.

— Черт возьми, Смитерс! Скажи честно, неужели ты думаешь…

Дворецкий покачал головой:

— Боюсь, милорд, ее светлость решительно намерена добиться успеха.

Ровно неделю спустя вдовствующая графиня прибыла в Дорсет в сопровождении обоза вдвое длиннее того, с которым она сюда приехала в первый, раз. Стоя у окна, Лукас наблюдал за бесконечным потоком клади, затаскиваемой в дом. Татьяну он увидел лишь мельком, когда она выходила из кареты, — девушка была в чем-то желтом, на голове дорожная шляпка, стоимость которой он знал с точностью до пенса.

Дав матери десять минут, Лукас позвал Смитерса.

— Спросите леди Стратмир, — приказал он с достойной восхищения сдержанностью, — не соблаговолит ли она встретиться со мной немедленно.

Дворецкий удалился с довольным видом, который давал основания полагать, что ему в точности известно, о чем пойдет разговор.

Графиня, никогда не отличавшаяся пунктуальностью, заставила сына прождать целый час. Время ожидания Лукас использовал для того, чтобы перепроверить итоговую цифру внесенных в его бухгалтерскую книгу расходов.

— Лукас, дорогой! — раздался веселый, как месяц май, голосок графини, появившейся в наряде из жемчужно-серо-го берлинского шелка и в роскошной нориджской шали. — Ты встретил нас как чужой. На тебя это не похоже. Можно подумать, что тебя вообще нет дома.

— Главное не это, а отсутствие кредиторов на ступенях перед входом.

Далси поморгала глазами и уселась в кресло перед камином.

— Извини, я что-то не поняла.

— Речь идет вот о чем. — Лукас передал матери бухгалтерскую книгу. Графиня взяла ее с отвращением, как будто полуразложившуюся рыбу.