Сэнди Хингстон - Безрассудная леди

Графиня не торопясь складывала салфетку, и по ее голубым глазам решительно ничего нельзя было прочесть.

— Хочешь чаю, дорогой? — спросила она. — Надеюсь, он еще не остыл. Или приказать заварить новый?

— К чертям чай! — прорычал Лукас. — Что, скажи на милость, здесь происходило?

— Не надо говорить со мной таким тоном, Лукас Кимбалл Стратмир! — Далси с демонстративной неторопливостью налила себе еще чашку чаю и лишь потом ответила на его вопрос: — Мы с ней приятно поболтали.

— Поболтали? Как, черт возьми, вы могли болтать? Девчонка не говорит по-английски!

— Ошибаешься, говорит, и вполне прилично. К сожалению, она то и дело сбивается на лексику, принятую на конюшне. Надеюсь, что эту привычку девочка приобрела от общения с Костнером, а не с тобой.

Лукас от удивления даже рот раскрыл.

— Говорит по-английски? Но… каким образом?

— Она сказала, что у нее «ушки на макушке». Насколько я понимаю, это означает, что она воспринимала язык на слух. Это очень смышленая девушка. Не вздумай недооценивать этого.

Наблюдать и слушать в течение семи месяцев?

Пожалуй, для особы с силой воли, которая позволила ей так долго не разговаривать, это было более чем возможно.

— Но как тебе удалось заставить ее заговорить?

Губы Далси дрогнули в улыбке.

— Я всего лишь спросила, что она предпочитает: выйти замуж за Костнера или за великого князя? Девушка сказала, что, конечно, за великого князя, потому что он больше похож на Петра.

Лукас с облегчением рассмеялся:

— Великий князь, похожий на Петра? Она просто ничего не понимает.

— Ничего, скоро поймет, — с уверенностью сказала графиня. — У этой малышки сильный интеллект. Ты, наверное, не заметил, что, если ее отчистить и отшлифовать как следует, она на редкость красива — правда, довольно своеобразной красотой. Я думаю, когда ты ее представишь, она произведет фурор.

— Представлю ее? — рассеянно переспросил Лукас.

— В обществе, — уточнила Далси.

У Лукаса от неожиданности дрогнула рука, бренди выплеснулось из бокала на пушистый ковер.

— Что ты сказала?

Далси встретилась взглядом с такими же, как у нее, выразительными глазами сына и продолжила самым невозмутимым тоном:

— Мы с ней договорились, что это будет компенсацией за ту трагедию, которая произошла по твоей вине.

— По моей вине? Черт возьми, что ты имеешь в виду? Да я спас ей жизнь!

Далси погрозила ему пальцем.

— Она считает, что ее жизнь была вне всякой опасности, пока ты не появился в Мишакове.

— Предполагается, что тебе не следует знать, откуда она… — начал было Лукас, однако то, что предлагала Далси, заставило его на сей раз забыть об интересах государственной безопасности. — Ты не имеешь ни малейшего права предлагать подобные сделки!

— Раз уж ты испортил ей жизнь, — невозмутимо продолжала Далси, — то, видит Бог, было бы справедливо заново ее устроить, тем более что у нее есть для этого все данные.

— Невероятно! — воскликнул Лукас. — Девчонка неотесанная и крайне своенравная, спроси у миссис Смитерс. А что она натворила в ее шкафах! Ты хочешь представить ее светскому обществу, но из нее даже обычная служанка не получится. — Он вздрогнул, представив себе последствия.

— Не вижу ничего общего между служанкой и супругой великого князя, — заметила Далси и, отхлебнув чаю, добавила: — Кстати, представлять ее будешь ты, а не я.

Только тут Лукас понял, что она затевает, и инстинктивно попятился.

— Ну нет, мама, и не надейся. Думаешь, что, воспользовавшись этим предлогом, ты заставишь меня вновь вернуться в свет? Забудь об этом. У тебя, черт возьми, нет ни малейшего шанса.

Далси спокойно поставила чашку на стол.

— Татьяна плакала, когда говорила о Петре. Это было так трогательно! Она называла его своей единственной любовью. — Графиня промокнула глаза кончиком салфетки. — А сколько слез она пролила из-за кошки!

— Что еще за кошка?

— Та самая, которую ты не позволил ей взять с собой.

Лукас начал терять терпение.

— Весь этот вздор граничит с безумием! Боюсь, мама, шампанское и растертый жемчуг отразились на твоих умственных способностях!

Далси и бровью не повела.

— Нам, конечно, придется поторопиться — она скоро достигнет брачного возраста. К счастью, я в данный момент свободна и приму бедняжку под свое крылышко. Чтобы должным образом приодеть ее и обучить всему понемногу, нам потребуется, скажем, два года.

Лукас даже застонал, однако в плане, изложенном вдовствующей графиней, он уловил и проблеск надежды. Далсибелла, леди Стратмир, не сможет заниматься чем-то одним целых два года — ей это надоест.

— Тебе придется придумать для нее правдоподобную биографию. Возможно, нам не удастся до конца избавиться от ее акцента, так что пусть она будет, скажем, какой-нибудь кузиной с континента.

Хотя в семействе Стратмиров около полувека не было ни одного брака с иностранцами, Лукасу вес же удалось взять себя в руки. Это всего лишь очередное увлечение его матушки, нечто вроде новой карточной игры или нового покроя рукава. Пусть она делает с Татьяной что угодно, но заставить его поехать в Лондон ей не удастся.

— Позволь полюбопытствовать, мама, где ты намерена сотворить это чудо?

— Успокойся, не здесь: мне и в голову не пришло бы злоупотреблять твоим гостеприимством так долго, особенно когда ты так занят со своими розовыми кустами. Я думаю, нам подойдет коттедж в Котсуолде.

Лукас, не сдержавшись, расхохотался.

— Котсуолд? Да ты за неделю сойдешь там с ума от скуки!

— Такой роскоши я не могу себе позволить, — холодно заявила графиня. — У меня хорошо развито чувство долга.

Лукас поднял бокал.

— Ну что ж, мама, желаю тебе успехов.

— Надеюсь, мой милый, ты тоже выполнишь свою часть работы. Не забудь, кто втянул нас в эту историю. Я не хотела бы, чтобы ты стал первым из графов Сомерли, который уклонился от ответственности.

Лукас отвесил матери изящный поклон, напомнив ей в этот момент веселого молодого лондонского франта, каким он некогда был.

— Разумеется, я выполню свои обязательства перед этой леди — как только ты укротишь ее…

Леди Стратмир удовлетворенно кивнула:

— Спасибо, сынок, я знала, что ты все поймешь правильно.

Глава 4

Лукас с недоумением разглядывал светло-лиловый конверт, лежавший поверх разложенной веером корреспонденции. Еще один счет от мадам Деку? Он вскрыл конверт садовым ножом и едва не выругался вслух. Хотя английское правописание портных оставляло желать лучшего, итоговая цифра в конце страницы была выписана отчетливо и составляла триста шестьдесят фунтов. Он достал из ящика свою бухгалтерскую книгу, отыскал нужную страницу и добавил эту сумму к астрономической цифре, уже записанной там.