Элизабет Бойл - Утро с любовницей

Некоторые? Нет, это было совершенно неверно. Взглянуть хотя бы на то, что стало с Финеллой!

И дело не только в том, что она допускала пьянство и легкомыслие: кузина Финелла и выглядела совершенно по-другому. Ее волосы, обычно туго стянутые на затылке в простой узел и скромно покрытые накрахмаленным белым чепцом, теперь ниспадали ей на плечи длинными прядями, растрепанными и... пышными.

Да, Шарлотта и представить себе не могла, что ей когда-нибудь доведется увидеть волосы кузины Финеллы свободными от неизбежных шпилек и такими... красивыми. И когда они не тянули кожу лица назад, Финелла выглядела мягче, моложе и менее строгой. Вместо скромного серого шерстяного платья, которое она носила от рассвета до заката, на ней был халат, такой же дорогой и роскошный, как тот, что надела Шарлотта. Красная ткань облегала ее, подчеркивая все изгибы фигуры, которых у прежней Финеллы вовсе никогда не было.

И, как прикинула Шарлотта, кузина Финелла весила, должно быть, на стоун[1], а то и на два больше. И дополнительный вес отложился как раз там, где нужно, потому что всегда плоская, как аршин, Финелла, которая не признавала сладостей и не допускала ни малейшего потворства своим капризам, чтобы оно не дало повода к невоздержанности, неожиданно приобрела пышную грудь и округлые бедра. И вдобавок развязную манеру поведения.

– Итак, почему бы тебе не надеть вот это? – Она сунула Шарлотте в руки легкий как перышко зеленый корсет и такого же цвета кружевные подвязки.

Зеленый корсет? Шарлотта, открыв рот, в изумлении смотрела на вызывающие вещи у себя в руках. Порывшись в комоде, Финелла достала пару дорогих кружевных чулок того же оттенка.

– Арбаклу нравится, когда ты в зеленом, и это придаст ему вдохновения, когда ты приедешь. Правда, тебе это не так уж и нужно, но ему это создаст настроение.

– Арбакл? – в замешательстве переспросила Шарлотта, оглянувшись на откровенную картину на стене. Она до сих пор не понимала, как мужчина мог изобразить ее таким образом, как мог знать все о ней.

Только если она была...

– Ты же не забыла о назначенной встрече с Арбаклом? – спросила Финелла, положив руки на теперь пышные бедра. – Ты ведь обещала ему, что придешь к нему в студию, чтобы он мог положить последние мазки на твоем новом портрете. Нам не заплатят, пока это не будет сделано.

Заплатят? Она для Арбакла платная модель? Финелла сняла с Шарлотты халат и начала одевать ее, словно девушка была просто-напросто упрямым ребенком.

– Когда ты закончишь у Арбакла, не забудь, что тебе следует пойти к мадам Клоди на примерку. Она вчера прислала записку, что твое новое вечернее платье готово. А потом ты должна быть дома к семи часам, чтобы успеть одеться и отправиться в оперу с лордом Рокхестом. – Натянув Шарлотте через голову зеленый шелк, она потянула и закрепила его на месте, а затем, усадив ее на стул перед туалетным столиком, занялась ее прической.

Рокхест? Шарлотта смотрела на свое отражение, и изумление у нее в глазах соответствовало дрожи страха, пробегавшей по ее спине. Она поедет в оперу с графом Рокхестом? Одним из самых известных великосветских распутников?

Шарлотта не знала, как держать себя с таким человеком, ведь Гермиона рассказала нескольким любопытным друзьям, что однажды подслушала своего брата Гриффина. По его словам, граф мог развлекаться с несколькими леди – одновременно.

И что она сама за леди, если ее открыто сопровождает подобный безнравственный мужчина, особенно когда у нее есть любовь и покровительство такого человека, как лорд Трент?

Однако что-то незначительное в глубине ее сознания сказало ей, что во всем этом есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд... и что она не может оценивать свое нынешнее положение по меркам прежних представлений.

Но разве не все изменилось в одну ночь? По одному желанию? «Все, кроме моих чувств», – сказала себе Шарлотта. Она сама осталась прежней.

– Готово! – сказала Финелла, укладывая на место последний завиток.

Шарлотта взглянула в зеркало и едва узнала смотревшую на нее оттуда женщину. Это ее волосы?

У нее никогда не было другой прически, кроме такого же тугого пучка, который носили мать и ее кузина, а то, что соорудила Финелла, было похоже на иллюстрацию в одном из французских модных журналов Гермионы.

– О, ей-богу, это великолепно, – прошептала Шарлотта, с почти благоговейным трепетом касаясь пальцами уложенных завитых локонов.

– Ты выглядишь так же, как на картине. – Финелла, которая уже привела в порядок свои волосы, одобрительно улыбнулась. – Возмутительно, что Арбакл захочет, чтобы ты все это сбросила, когда мы будем у него, но по крайней мере перед своими обожателями ты появишься в лучшем виде. – Наклонив голову, она взглянула на свою работу и немного поправила прическу. – Правда, никого из этих бездельников не волнует, как выглядят твои волосы. – Она вздохнула. – Но эта прическа, я бы сказала, делает тебя тобой, и, не сомневаюсь, завтра о тебе напишет «Пост».

Обожатели? Бездельники? Упоминание в колонке сплетен?

Шарлотта снова посмотрела на леди в зеркале. Что она за женщина? Ее взгляд непроизвольно вернулся к картине Арбакла.

Святые небеса, разве она могла когда-нибудь быть такой?

По ней прокатилась еше одна волна тревоги, и сердце ее оборвалось – что на самом деле обещало сказанное лордом Трентом?

«Я придумаю, чем мы займемся потом».

Потом? Это значит, сегодня ночью? Он вернется сюда и захочет... С ней. С голой.

Шарлотта прижала руку к животу, и Финелла, заметив это, сказала:

– Иди вниз и посмотри, приготовила ли Пруденс хоть сегодня утром для тебя завтрак. Я сказала, чтобы она подала его тебе в парадной гостиной. – Заставив Шарлотту встать со стула, Финелла подтолкнула ее к двери. – Пойду оденусь, и к тому времени, как я спущусь, экипаж уже должен быть подан. Поешь что-нибудь, дорогая. Сегодня утром ты выглядишь осунувшейся. – Она покачала головой. – И, Лотти...

– Да? – Шарлотта почти со страхом ожидала, что еще скажет кузина.

– Будь осторожна с бренди, детка. Ты потеряешь свою прелесть, если будешь много пить, и где мы тогда окажемся?

Получив такое предупреждение и еще один толчок, на этот раз к лестнице, Шарлотта пошла вниз и оказалась в комнате, которая, очевидно, была парадной гостиной, так как у широкого арочного окна был красиво накрыт маленький стол. По всей комнате были расставлены вазы с цветами, а возле ее завтрака стоял поднос с огромной кучей записок и писем.

Шарлотта смотрела на послания, не зная, что с ними делать. Потом она съела булочку и немного клубники, вкусно приготовленной со сливками, и, не в состоянии сидеть в этом незнакомом месте, столь не похожем на дом Финеллы на Куин-стрит, решила осмотреть помещение.