Элизабет Бикон - Охота на герцогиню

Ознакомительный фрагмент

Она невольно вздрогнула, уловив затаенную угрозу в его тоне.

— На мне — никогда, и не тревожьтесь так, я не заблуждаюсь на свой счет, — гордо ответила она, уходя в свою раковину.

— Я никогда не подозревал вас в этом, любезная, — отстраненно произнес он.

Можно было подумать, что они едва познакомились и при этом весьма не понравились друг другу.

— Это весьма мне на руку, поскольку иначе вы возненавидели бы меня как претендентку на ваш герцогский венец, — дерзко добавила она.

— Как знать? — рассеянно произнес он, словно Джессика Пэндл с ее взбалмошными идеями находилась за тридевять земель отсюда и нисколько не занимала теперь его мысли.

— Я знаю, — настаивала она, стремясь разрушить безликую стену молчания.

Ей пришлось даже прикусить язык, чтобы не наговорить лишнего, страстно заверяя его, что никогда и не помышляла завладеть его вниманием — ни в коем случае…

— Вы правы, — наконец проронил он в напряженной тишине. — Я в какой-то момент поддался слабости, согласился с директивой бабушки и серьезно нацелился на женитьбу. Как оказалось, очень многие долго ждали такого решения, поскольку я теперь обязан принять у себя целое стадо юных гусынь в сопровождении избранных родственников и подруг, приглашенных тетушкой, — да, такой вот светский прием предстоит мне по возвращении домой.

— То есть вы пригласили семью Пэндл остудить пыл стаи юных претенденток, пока вы будете собираться с мыслями, так? — спросила она беспечно, словно ее нисколько не волновала отведенная ей роль — роль некоего противоядия, способного сразить невестящихся прелестниц наповал.

— То есть — нет, поскольку я приглашаю вас в пенаты, которые мне, верно, дороже всего на свете, в семью, которую я мыслю частью себя самого. Вы нисколько не уступаете в красоте любой гостье, отныне вам надлежит четко запомнить это. Не позволяйте себе сомнений и не расшаркивайтесь перед ними, знайте, я никогда не поставлю вас на вторые роли, — жестко предупредил он.

— Нет во мне красоты, — возразила она с таким негодованием, словно он позволил себе намекнуть, что она невзрачна, как рисовый пудинг.

— Думайте что хотите, но вы прелестны, милая.

Он улыбнулся с видом знатока, чтобы она наконец почувствовала, что это не комплимент.

— То есть я должна себя чувствовать красавицей, если вы того пожелаете, ваша светлость?

— Если мое повеление способно убедить вас в моей правоте. А теперь будьте любезны убрать это мученическое выражение с вашего лица и приосаньтесь, как и положено истинной светской леди на выданье. Наше общество помнит вас именно такой, Принцесса. Настоятельно рекомендую вам представить, что мы неспешно прогуливаемся по зеленым скверам Мейфэра, а не мчимся по окрестным деревням.

— Да, так лучше, но вы все же ошибаетесь, — выпалила она.

Между тем они уже ехали по знакомым пыльным улицам, и она почувствовала, что Принц рядом с ней снова превратился в циничного и недосягаемого герцога Деттингема.

— Нет, и вам это известно, — прошептал он, передавая ей сумочку и веер, когда лакей лорда Пэндла помог ей сойти с довольно высокого сиденья коляски.

— Нет — что? — рассеянно повторила она, поскольку сохранять грациозность, выходя из экипажа — даже не столь высокого, — довольно тяжело, а сегодня ей менее всего хотелось свалиться мешком под ноги его лошадям.

— Ошибки, разумеется.

И он напомнил ей о ее прелести таким томным взглядом, что она едва не поверила ему, но вовремя спохватилась, поскольку перед ней всего лишь закоренелый повеса, привыкший убеждать впечатлительных дам в своем особенном отношении к ним — единственным и неповторимым.

— Ха! Расскажите об этом вашим гостьям, когда мы встретимся у вас в доме. Они объявят вас сумасшедшим или же просто сбросят меня в ров с водой у вашего замка.

— У нас нет рва, — возразил он, наблюдая, как она отступает на пешеходную дорожку и ждет подходящего момента, чтобы вежливо распрощаться с ним.

— Они выкопают, постараются ради меня.

— Вот как? Следует мне расценивать это как вызов?

Его озорная улыбка грозила сразить наповал и растопить ее волю прямо посреди улицы.

— Нет! — неожиданно пронзительно вскрикнула она и отступила, словно его пламенный взор мог опалить ее крылья.

— Жаль, — произнес он насмешливо. Он всегда так улыбался ей в детстве, когда собирался улизнуть вместе с Ричем. — А я обожаю сражения. Правда, немного найдется женщин, способных доставить мне удовольствие доказать им их неправоту, разве что вы, Принцесса, частенько балуете меня.

— Тогда считайте меня одной из многих, — отчеканила она и резко отвернулась от этого кривляющегося джентльмена. Пора отпустить ее с миром.

— Я всегда выделю вас из толпы, Принцесса, — нагло уверил он, словно сделал одолжение, затем небрежно отсалютовал хлыстиком и рванул свой экипаж с места, и пыль прощально взметнулась из-под колес.

— Несносный высокомерный идиот, — процедила она сквозь зубы, застыв на месте и неотрывно наблюдая за ним, пока он не скрылся из вида.

— Прошу прощения, леди Джессика? — ровно произнес дворецкий, словно и не слышал их разговора.

Он крепко усвоил некий бородатый анекдот о том, что добрый слуга сродни чурбану и заводится каждое утро, как часовой механизм.

— Чаю, пожалуй, Уэллоу, — просияла она. — Очень хочется чаю после всего этого.

— Любой леди захочется, — позволил себе заметить Уэллоу, сопровождая ее в холл.

Две недели спустя Джессика решила, что только чаем горю не поможешь. И отец, и мать в последнюю минуту отказались от своих намерений, и теперь она подъезжает к Новому Эшбертону, чтобы в одиночестве принять ультиматум герцога. Экипаж уже притормаживал перед парадным въездом в усадьбу Джека, а ее одолевало малодушное желание приказать кучеру повернуть обратно, в родной Уинберри-Холл.

Джек не придаст никакого значения их памятным стычкам в Лондоне и, по обыкновению, будет с ней рассеянно обходителен, затем и вовсе позабудет о ее присутствии. Так заранее утешала себя Джессика. Ее единственная задача в ближайшие две недели — хромать вокруг его величавых пав и оставаться незаметной, пока он не остановит свой выбор на одной из элитных великосветских красавиц, после чего ей можно отбыть восвояси и заниматься своими делами. Внутренне готовясь играть свою роль как можно лучше, Джессика вглядывалась в знаменитый олений парк Эшбертона. Между тем карета проехала во внушительные ворота. Поворачивать назад теперь поздно.

— Ее милость наказали мне напомнить вам о необходимости быть любезной с герцогом, — строго сказала старая камеристка матери, когда карета замедлила ход.