Элизабет Бикон - Охота на герцогиню

Ознакомительный фрагмент

Те шарахнулись от бешено завертевшегося зонта некоей леди, оглянувшейся на их экипаж.

— Ну вот, теперь пойдут сплетни, — неуверенно сказала Джесс.

— А о чем им еще говорить? — цинично заметил Джек.

— Разве что о вас, — согласилась она.

В самом деле, репутацию хромой мисс Пэндл обсуждать не стоит. Однако ее так и подмывало дать им пищу для новых — невероятно смехотворных — сплетен, чтобы затем спокойно упиваться этой славой.

— Вряд ли эти злодейки поверят в то, что лорд и леди Пэндл позволили мне умыкнуть средь бела дня их единственное сокровище, так что расслабьтесь, Принцесса. Обещаю доставить вас домой, не прибавив к вашему имени и пятнышка, — никто не успеет заметить ваше отсутствие.

— Что ж, с моими набегами в свет отныне покончено, так что пусть говорят напоследок, мне без разницы, — вполголоса успокаивала себя Джесс.

— Что вы хотите сказать?

— Я разве не ясно выразилась?

— Я не так проницателен.

— Да, я умываю руки, ваша светлость. Впрочем, я никогда и не блистала в обществе, так что со светскими сезонами покончено, и тем лучше для меня. Летом в Лондоне скучно. Действительно, как глупо сидеть приклеенной, в душном городе и пропускать лучшее время года, когда все распускается, дышит и цветет в деревне. Лондон провонял, здесь и дождь не освежает, правда, у нас другой погоды не бывает, насколько я помню.

— Возможно, — проронил он, — но вы еще весьма молоды для последних напутствий. Остается только удивляться, почему вы, взяв хороший старт, и пальцем не шевельнули, чтобы продвинуться в свете.

— Неужели до сих пор не ясно? — раздраженно спросила она.

— Я же сказал, что не отличаюсь сообразительностью, или вы где-то слукавили. Сделайте одолжение, поясните, как мне поладить в споре с леди, если она выдает черное за белое, а я уверен в ином? — размышлял он вслух, словно не сомневался в своей правоте всегда и во всем.

— Попробуйте промолчать.

— Вы сами так обычно и поступаете, Джессика? Молча презираете отпрысков благородных семейств, которые не соответствуют вашим высоким требованиям, и они пугливо избегают вашей компании?

Итак, он, оказывается, считает ее снобом, поскольку она не сумела подобрать себе мужа, — ни один не «дотягивал» до ее идеала.

— А вы весьма высокого мнения обо мне, — попыталась отшутиться она.

— Мое мнение нисколько не ниже вашей самооценки, — торопливо проговорил он и отпустил поводья.

Поток экипажей наконец-то почти иссяк.

— Просто я мыслю реально, — проговорила она ровным тоном.

— Если бы так, вы давно уже приобрели бы титул леди Имярек, а то и графини, — по-отечески наставлял он.

— Ну да, лорд Имярек или сам граф нисколько не постеснялись бы обременить себя женой-хромоножкой, — съязвила она.

— Единственная, кто переживала бы по этому поводу, вы сами, Джессика Пэндл. А я уже устал от этих театральных сцен отважной красавицы, смирившейся с тем, что ее единственная задача в жизни — доставлять окружающим радость своей несчастной долей. Подумайте, как вы оскорбляете таким отношением всех, кто ценит вас такой, какая вы есть, без всякого принижения.

— Я хромаю, и мне известно мое положение в связи с этим, — вспыхнула она под его скептическим взглядом, навернувшиеся слезы едва не подмочили ее репутацию.

— Хромота ваша практически незаметна. И это все, что вам надлежит знать, — возразил он. — Вы еще счастливо отделались, пролежав почти сутки с переломом под проливным дождем. Могли ведь умереть или действительно остаться калекой на всю жизнь, — высказался Джек так пылко, что приунывшие было лошадки мигом пустились вскачь, заслышав его голос.

— Никогда не отрицала своей вины в случившемся.

И она досадливо поморщилась от своего смиренного тона.

— Да, это так, вы не смели брать без спросу этого коня и мчаться на нем в самый дождь. Бедное животное! Вы были тогда вспыльчивы и своевольны, но никто из нас и подумать не мог, что вы так беззастенчиво подвергнете риску и себя, и несчастного скакуна. Глупо с нашей стороны так недооценить ваши замашки — ясно же было, что вы за сорванец. Вы мечтали доказать всему миру, что ничуть не уступаете вашим братьям. И мы, Сиборны, и ваша нежная семейка — все несказанно обрадовались уже и тому, что вы остались живы. Неужели вам мало этого чуда — выжить в подобной переделке и остаться практически невредимой?

— Я и понятия не имела о ваших переживаниях. Значит, вы знали, что в тот день я не вернулась с прогулки, — робко вставила она.

— Я в курсе всех ваших вольностей, Принцесса, — терпеливо пояснил он, словно его так и подмывало схватить ее за плечи и потрясти как следует, чтобы привести в чувство. — Бывало, я места себе не находил, когда вы срывались искать приключения, боялся за вас. А тогда мы искали вас всю ночь и все утро. Никогда не забуду, каково это — тщетно искать в потемках пропавшее дитя. Мы с Ричем облазили все холмы в округе, так что я теперь могу хоть с завязанными глазами водить экскурсии по окрестностям Уинберри-Холл.

— Я ничего не знала об этом. Я сильно простыла под холодным дождем, а когда пришла в себя после лихорадки, вы с кузеном уже отбыли, я подумала, вы покинули Уинберри-Холл, прежде чем тем вечером хватились меня.

— Разумеется, мы не покинули вашего отчаявшегося отца, да и братья ваши были не в лучшем состоянии. Хорошо, мой дядюшка Генри сумел организовать людей, чтобы прочесать местность, иначе наша помощь могла бы опоздать.

— А почему мне ничего не рассказывали об этом? — тихо спросила она.

— Врач приказал не тревожить вас воспоминаниями о жестокой переделке, у вас открылась горячка, и нужен был покой, физический и душевный, чтобы справиться с опасной болезнью. Когда стало очевидно, что вы поправляетесь, мы отбыли, уверившись, что вскоре неугомонная озорница, нагнавшая на всех страху, снова будет на коне. Однако вы так и не обрели былую удаль, правда, Принцесса?

На сей раз она не стала препираться насчет обидного прозвища, поскольку все это время пыталась встроить открывшиеся ей обстоятельства в известную цепь событий.

— Нет, — призналась она после продолжительного молчания.

— И почему же? — спросил он, словно и в самом деле его интересовал ее ответ. — И я, и Рич всегда считали вас самой отважной из женщин, и вот, пожалуйста, записная святоша.

Как объяснить, что дух ее угас вместе с радужными надеждами на будущее, когда стало ясно, что теперь она физически ограничена, не в пример ему? Как держать себя с ним, если он решит, что она влюблена в него — или еще что-то вообразит? Пора изобрести приемлемое объяснение, отчего вдруг она потеряла интерес к столь любимым раньше развлечениям: долгим верховым прогулкам по окрестностям Нортгемптона, беготне наперегонки, лазанию по деревьям в отцовском и соседских поместьях.