Линда Кук - Ночные костры

Ножевые ранения были неглубокими, они скоро заживут. А синяки на шее стали страшными, судя по тому, как скривился Ален, который похозяйничал в монастырском лазарете и принес ей медового вина.

Раймон развел огонь в маленьком камине, но отказался принести свечи и заявил, что не нашел в ее сумке зеркальца из полированной стали. Зато у нее были фляжка с медовой настойкой на травах для исцеления больного горла и муж, который ловил каждый ее вздох и развлекал рассказами про Нормандию, про строгую красоту крепости его отца в Базене.

На лице Раймона нельзя было разглядеть никакого страха перед гневом королевы. Однако он упорно говорил о поездке на восток и не заикался о том, чтобы вернуться на запад, в Кернстоу.

Алиса попыталась привстать.

— Эмма… — прошептала она.

Он вновь уложил жену на подушку и тронул рукой ее лоб.

— Ей ничего не грозит. Засыпай, Алиса. Она потрясла головой.

— Королева…

— Эмме ничего не грозит, — повторил Раймон. — Она и Хьюго будут в Нормандии, в Базене, задолго до нашего приезда. — Он ласково приложил палец к ее губам, заставив молчать. — Мы с Хьюго договорились, что если к концу жатвы от меня не будет вестей, то он увезет Эмму на юг, к морю, и оплатит путь до Нормандии.

Он подтянул одеяло к ее подбородку и разгладил складки на льняном пододеяльнике.

— Даже если нам не удастся мирно договориться с королевой и придется искать убежище, за Хьюго и Эмму можно не волноваться.

Алиса закрыла глаза. Раймон знал, давно знал то, чего она так страшилась: им предстояло ехать в Кентербери, к его братьям, а оттуда морем в Нормандию, под защиту его родных. Но, уехав туда, они уже не смогут вернуться в Англию, в Кернстоу, до тех пор, пока жива королева Элеанора. А может, и дольше.

Если завтра они явятся в Виндзор и повинятся перед королевой в смерти де Рансона, то принц Иоанн, узнав, что погиб его вассал, может при желании совершить тихое, но окончательное возмездие. А его мать, королева Элеанора, не будет препятствовать сыну. Заставив Раймона де Базена и его жену замолчать навеки, она обеспечит сохранность своим тайнам.

Когда она открыла глаза, луна уже зашла. Раймон по-прежнему сидел на скамье, которую придвинул к кровати. Алиса повернулась на бок.

— Пожалуйста, лягте рядом и поспите, — прошептала она. Раймон взглянул на темное окно.

— До рассвета остался всего час.

— Тогда поговорите со мной, пока не пришли нас будить.

Он подсел к ней поближе и оперся спиной о каменную стену.

— Не напрягайте голос. Мне многое надо вам сказать. Отдыхайте и слушайте, Алиса.

— Вы будете говорить про де Рансона? — спросила она.

— Про де Рансона, — подтвердил он, — и не только. Есть вещи похуже. — Он взял руку жены и начал ласково поглаживать ее ладонь. — Де Рансон был не самой большой угрозой, с которой мы столкнулись в Виндзоре. Тихо… — предупредил он, — я все сейчас расскажу. Простите меня, Алиса, за то, что держал вас в неведении. Но я не стал говорить, какое сокровище мы привезли в королевской шкатулке, потому что не хотел подвергать вас опасности со стороны Элеаноры Плантагенет. Уверяю вас, это было бы пострашнее, чем то, что случилось сегодня ночью.

— Но как…

— Кольцо. Тот уродливый серебряный перстень с надписью на камне. Я видел такие надписи в Палестине, на кинжалах, которые находили у мертвых ассассинов.

— Ассассины… это сарацинские убийцы?

— Это религиозная секта. Посланные на задание своим главарем, ассассины добиваются цели любой ценой. Если им не удается убить свою жертву, то они сами принимают смерть.

Алиса притронулась к рубахе Раймона в том месте, где скрывался шрам от кинжала.

— Это сделали ассассины? Он накрыл ее руку своей. -Да.

Она судорожно вздохнула:

— Зачем же Элеаноре… Раймон покачал головой:

— Не знаю. Перстень, который мы ей привезли, — это знак обязательства. Ассассины должны подчиниться воле того, на ком надето такое кольцо. Она может испросить у них одну услугу — скорее всего убийство. Или что-то другое. Королева Элеанора сказала, что шкатулка поможет ей освободить из плена короля Ричарда. Теперь я понимаю, что ее интересовал только этот перстень.

Алиса содрогнулась.

— Каким образом она…

— Будем надеяться, — перебил Раймон, — что нам никогда не придется узнать, как она им распорядится.

Алиса приподнялась на постели и села рядом с ним.

— Она знает, что вы распознали надпись на кольце?

— Она знала об этом заранее. Я провел в Палестине два долгих года на службе у короля Ричарда.

— Не понимаю, зачем посылать человека, который все знает?

Впервые за два дня в улыбке Раймона не было горечи.

— Вы жалеете о том, что она прислала вам в мужья бывалого рыцаря, израненного в боях на Святой земле?

Смеяться было больно. Алиса приложила пальцы к его губам.

— Ответьте мне.

Он поцеловал ее руку.

— По-видимому, она долго думала, прежде чем сделать выбор. Человек, который не видел ценности в этом кольце, мог отнестись к нему небрежно. А тот, кто знал эту надпись, мог воспользоваться перстнем сам или отдать его принцу Иоанну, который, в свою очередь, мог использовать его против короля Ричарда и его матери, обвинив их в сговоре с сарацинскими дьяволами.

Алиса закрыла глаза.

— Она вам доверяла. Доверие королевы — проклятие. Раймон продолжал улыбаться:

— Вы мыслите, как мой отец, Алиса. Еще одна причина, по которой он вас полюбит.

Она обхватила ладонями его лицо и прошептала:

— Мы должны ехать к вашему отцу. Только там вы будете в безопасности, если вдруг лишитесь доверия королевы. Со смертью де Рансона…

— Ш-ш-ш! Поменьше слов. Берегите горло.

— Раймон…

— Тихо. — Он привлек жену ближе и нагнул ее голову к своему плечу. — Говорить буду я. Де Рансон — нежелательная новая фигура в игре королевы. Если она узнает, что он умер от моей руки, у нее возникнет искушение убить меня за это, хоть она, вероятно, и знает, какое он был чудовище.

— Откуда ей знать? Он рядился в монашескую сутану и жил как простой монах…

— Если мы ничего не скажем, а потом королева выяснит, кто его убил, то больше не будет нам доверять. И тогда станет по-настоящему опасной. — Он понизил голос: — Ханд в Виндзоре, работает в оружейной мастерской.

Алиса вздрогнула.

— Ханд здесь? Он знает де Рансона в лицо. Если он увидит труп… если он увидит его завтра, мы пропали.

Раймон опять прервался на ласку.

— У вас пропадет голос, миледи, если вы не замолчите. Он привалился к стене.

— Ханд ничего не скажет о де Рансоне. Он мне обещал. — Фортебрас вздохнул. — Давайте больше не будем говорить про этого кузнеца. Я разрешил ему остаться в оружейной мастерской, хотя мог отправить его обратно в Кернстоу.