Сьюзен Кинг - Пророчество Черной Исабель

– По какому праву? Я что, ваша рабыня?

– Придется послать за пастором, – нахмурился Лесли и потер лоб. – Вы с ним посидите, посмотрите в чашу с водой и все расскажете..

– И не подумаю. Мой дар принадлежит мне, и я вольна распоряжаться им по своему усмотрению.

– Ничего подобного, он мой, потому что вы – моя жена! – рявкнул раздраженный ее упрямством Ральф. – И вообще, я обещал королю привезти вас к нему в Карлайл.

– Что?! – ахнула Исабель.

– Вы не ослышались, я обещал привезти вас к королю! – повторил Лесли. – За это я получу награду, – он облизнул губы, – очень большую награду.

Холод пополз у нее по спине.

– Вы хотите… продать меня Эдуарду? – вскричала Исабель, не замечая, что повысила голос. – Как какую-нибудь драгоценную вещицу или надел земли?

Сокол у нее на руке опять испуганно встрепенулся, и она начала машинально почесывать ему верхнюю часть лап, хотя всегда боялась ужасных когтей.

– Что вы, дорогая, – покачал головой Ральф. – Все совсем не так, как вы думаете. Через две недели я должен явиться к королю и представить ему свою жену, знаменитую прорицательницу. Он хочет, чтобы вы предсказали ему будущее. Если его величество останется доволен вашим предсказанием, то будет щедр к нам обоим, поэтому вы должны предсказать ему самое радужное будущее, дорогая.

– Вы просто сумасшедший. Я никуда не поеду.

– Это невозможно, Исабель, король нас ждет. Мы должны ехать.

– Но после пожара в Аберлейди, откуда его солдаты намеревались забрать меня силой, – возразила она, вспоминая, как Ральф оплакивал ее смерть в разговоре с Элис, – распространился слух, что меня уже нет в живых. Наверное, он дошел и до короля.

– Король знает, что вы живы. Пастор, который выхаживал в Стобо раненого юнца, узнал об этом от разбойников и сообщил мне, ну а я – королю Эдуарду, присовокупив, что вы уже моя жена и что мы обязательно приедем ко двору.

– Чересчур самонадеянно с вашей стороны, – покачала она головой, – не стоило так опережать события.

Ральф досадливо махнул рукой:

– Какие мелочи! Помолвка, свадьба – какая разница? Я рассчитывал вырвать вас из лап похитителей и без проволочек обвенчаться. Пастор Хью свой человек, он не станет разводить церемонии. Словом, король сразу назначил дату аудиенции. Кстати, ему нужны записи всех пророчеств.

– Я не стану предсказывать ему будущее.

– Он не потерпит отказа, как и я. У вас нет выбора.

– Я отказываюсь!

Исабель поднялась с сундука; Ральф – коренастый, приземистый, еще больше похожий на быка, чем обычно, – встал перед ней. Глаза его метали молнии. Девушке стало страшно.

– Нет, вы все-таки поедете к королю Эдуарду и расскажете ему, что его ждет, – прошипел Лесли, стискивая ей предплечье своими железными пальцами.

– Если я это сделаю, вы не получите своей награды, – медленно, превозмогая боль, ответила она.

Он сжал губы так, что они побелели, и рявкнул:

– Значит, сначала вы должны рассказать мне! И чем скорее, тем лучше! – Он подтолкнул ее к насесту для птицы. – Посадите свою никчемную птицу, и начнем.

– Нет, – глядя ему в глаза, отказала она, хотя от страха у нее подкашивались колени.

– Откуда такое упрямство? – гневно воскликнул Ральф. – Вы всегда слушались, уступали, и я был уверен, что нашел в вас образец женской мягкости и кротости. И вдруг такой неприятный оборот: робкая дева превратилась в поборницу свободы! Но со мной это не пройдет, моя милая, я заставлю вас слушаться, чего бы это ни стоило, – он угрожающе положил руку на рукоять кинжала. – Для начала – самое простое: если вы сейчас же не посадите свою птицу на шесток, я перережу путы и отпущу ее на волю. Ну же, я жду.

Стиснув зубы, Исабель повиновалась. Что еще ей оставалось делать? Даже мысль о потере Гэвина была невыносима.

Как только птица оказалась на насесте, Лесли, не говоря ни слова, легко, как пушинку, притянул к себе девушку и облапил. Исабель близко увидела его пугающие глаза: в них полыхало темное пламя алчности и похоти.

– Священник требовал, чтобы я не спешил насладиться твоим телом, – проговорил Ральф, обдавая ее горячим дыханием. – Плотская страсть, дескать, может повредить пророческому дару. Но если ты уже познала радости плоти, а видения не прекратились, значит, ему ничего не грозит. – Он медленно провел губами по щеке Исабель. Она отвернулась, попыталась вырваться. – Я собираюсь этим воспользоваться, и, знаешь, даже поблагодарю Линдсея, прежде чем отправлю его к праотцам.

– С чего вы взяли, что я ему отдалась? – спросила она. – Я ничего подобного не говорила.

– К чему слова, – хмыкнул он. – Это написано у вас обоих на лице. Но я, так и быть, прощу тебя, если поклянешься принадлежать только мне и отдать в мое полное распоряжение свою провидческую силу. Пообещай, что отныне для тебя будет существовать только один мужчина – я, твой муж.

– Никогда, – выдохнула Исабель. Его горячие влажные губы медленно ползли по ее щеке и шее… Ее передернуло, она снова стала вырываться, но куда там! Ральф был слишком силен. Сокол на насесте рядом с ними вскрикнул, захлопал крыльями и стал беспокойно расхаживать по жердочке.

– А вам не приходило в голову, что видения могли посетить меня прежде, чем я отдалась Линдсею? – спросила Исабель, уворачиваясь от его ищущих губ. – Тогда, возможно, это было в последний раз, и теперь мой дар пропадет.

Ральф внезапно замер, словно его пыл в одно мгновение угас, и в новом приступе ярости зарычал:

– Признавайся, как все было! Что ты ему рассказала? – Он опять стиснул железной хваткой ее предплечье, причиняя ужасную боль. Исабель закричала, рванулась…

К ее крику примешался еще один – птичий. Это Гэвин, неистово хлопая крыльями, прыгнул с насеста на руку Ральфа, находившуюся всего в нескольких дюймах от него, и вцепился в нее когтями.

Взревев от боли, Лесли выпустил Исабель и стал отбиваться от сокола.

– Подбросьте его вверх! – воскликнула донельзя напуганная Исабель, ловя концы пут.

Ральф замахал рукой, как безумный; наконец птица разжала когти и устремилась вверх.

Исабель успела схватить концы пут, не позволив Гэвину подняться под потолок. Как только она вытянула вперед руку в перчатке, сокол тут же опустился на нее, посмотрел на людей посветлевшими глазами и принялся спокойно охорашиваться.

Кривясь от боли и чертыхаясь, Ральф принялся осматривать раненую руку. Девушка же все внимание уделила соколу и, только приласкав его, подняла глаза на Ральфа, не делая, впрочем, попытки подойти.

– Проклятая птица сломала мне палец! Я даже не могу им пошевелить, – показав ей окровавленный большой палец, который уже начал опухать, с горестной миной пожаловался Ральф и обхватил пораненную руку здоровой.