Джо Гудмэн - В сердце моем навсегда

В глазах Мэгги блестели слезы. Она встала со своего стула, обошла стол и просто позволила Коннору заключить себя в объятия. Положила голову ему на плечо.

— Я не врач, — сказала она.

— Пока.

И он так произнес это, что Мэгги почти поверила, что это может осуществиться. Она поцеловала его в подбородок, потом в губы. Этот поцелуй длился долго, делался все более страстным.

Коннор нехотя отстранился:

— Я думал, ты голодна.

— Да. Но я больше не хочу хлеба.

Коннор встал, увлекая за собой Мэгги. Отнес ее в спальню, и они стали любить друг друга, на этот раз руками и губами, прикасаясь и пробуя пальцами и языком. В этой игре они наслаждались контрастами ткани: его огрубевшие пальцы нежно касались шелковистых длинных прядей ее волос, шершавый кончик большого пальца скользил по ее нежной коже. На ее шее у затылка было такое мягкое местечко, что, когда он поднял ее волосы и поцеловал туда, Мэгги задрожала. Она чувствовала, как его кожа под ее пальцами сжимается в предвкушении ее прикосновений.

Тело его было теплым, а руки — прохладными. Ей казалось, что на вкус его кожа одновременно солоноватая и сладкая. А он подумал о терпком мускусном запахе, когда прижимался ртом к ложбинке между грудями.

Они исследовали и делали открытия. На этот раз времени хватало. Мэгги находила его поразительно экзотичным: плоскости и углы его тела настолько отличались от ее собственных, ширина его костей, сила мышц, черные волосы, стрелкой спускавшиеся по плоскому животу, ямочки у основания позвоночника, которые казались ей несовместимыми с его мужественностью. От езды верхом бедра у него были стальными, но под коленками остались чувствительные места. Ему нравилось, когда ее пальцы зарываются в его волосы, нравилось, как она покусывает зубками мочки ушей, нравилось чувствовать, как ее губы втягивают кожу на его плече. И в других местах тоже.

Этот обмен прикосновениями усиливал нарастающую страсть. Наслаждение было обоюдным, но его пика они достигали по очереди. Она довела его до высшего блаженства первым, а затем все его внимание сосредоточилось на ней.

Когда он поцеловал внутреннюю часть локтевого сгиба, из глубины ее горла вырвался слабый стон. Ей нравилось ощущать прикосновение его горячего рта к груди, его ладони к внутренней поверхности бедер, его дыхания, когда он шептал ей на ухо. Руки ее казались очень маленькими, когда он брал их в свои. Его язык дразняще касался кончиков пальцев, когда он их целовал один за другим. Его рот прижимался к ее ладоням. И в других местах тоже.

Потом они лежали рядом, на этот раз лицом друг к другу, соприкасаясь согнутыми коленями. И держались за руки под одеялом, переплетя пальцы.

— В тот первый раз, когда мы встретились, — сказал Коннор, — ты сидела в постели проститутки и выглядела так, словно ждала меня. Помнишь?

— Нет, — прошептала она. Он легонько сжал ее руку.

— Я иногда вспоминал об этом. У меня из головы не выходит одна мысль, она не дает мне покоя. Ты вела себя застенчиво, но доверчиво, и позже, узнав, что ты испытала в тот вечер с матросом и Харланом Портером, я поразился, как ты могла так легко довериться мне — еще одному незнакомцу.

Мэгги пожалела, что не может вспомнить.

— Не знаю, почему я так поступила, — ответила она. Но в действительности она помнила, как повернулась к нему в постели, как дотронулась до него без приглашения с его стороны, а только следуя глубоко скрытому в ней желанию. — Ты имел все основания считать меня шлюхой.

— А ты имела все основания считать меня доктором. Тугой комок у нее под ложечкой слегка расслабился.

Мысль о том, что она ошибочно приняла Коннора Холидея за врача, ей понравилась. Она улыбнулась, из глубины ее горла вырвался хриплый смешок.

— Твое поведение у постели больного не совсем этично, — заметила она. И уже без смеха спросила: — Ты говоришь серьезно?

— Ты была больна, и Харлан Портер с тобой плохо обошелся. Миссис Холл сказала, что собирается послать за доктором. Я вошел с кожаным чемоданчиком…

— Полным денег.

— …который можно было принять за медицинскую сумку, — продолжал Коннор. — Не знаю, что ты тогда думала, Мэгги, но знаю, что с тобой все в порядке. И всегда было в порядке. Твое любопытство так же естественно, как и твое желание. Но когда я встретился с тобой в следующий раз, то намеренно заставлял тебя чувствовать себя вульгарной и стыдиться себя, потому что так было легче, чем признаться, что сам себя так чувствую. Легче было спрятаться за гневом по поводу потерянных денег, чем признаться, что я причинил тебе боль в ту ночь, легче назвать тебя шлюхой, чем поверить, что, возможно, я взял тебя против твоей воли. Кровь твоей девственности была на мне, на простынях, а мне все равно было удобнее думать, что ты сыграла со мной дешевый трюк, чем примириться с явными доказательствами.

Коннор прижал ее ладонь к своей груди. Его голос был тихим и серьезным.

— Я ошибался в тебе. Всегда ошибался. Понимаю, почему ты не сказала мне правду насчет ребенка. В тебе говорит материнский инстинкт, призывающий защищать детей, а у тебя были все основания предполагать, что я стану очень плохим мужем и отцом.

— Коннор, — мягко произнесла Мэгги, — тебе вовсе не нужно…

— Нет, — перебил он, — Я хочу тебе все это высказать. Этим летом, пока ты была у Дансера, я понял, что если бы отнесся к тебе по-другому, ты бы не избавилась от ребенка. Когда Дансер приехал сюда за помощью и сказал мне, что ты беременна, я обвинил в этом его.

Мэгги уставилась на него в изумлении:

— Не может быть!

— Может, — вздохнул Коннор. — Потом я снова увидел тебя, и все мои благие намерения улетучились. У твоих ног лежал бандит, ты держала меня на мушке, выражение твоих глаз поместило меня прямо в самый нижний круг ада, и на твоей руке все еще было обручальное кольцо. Я не способен был рассуждать разумно.

— Я и сама не очень разумно рассуждала тогда, — призналась Мэгги.

Коннор погладил большим пальцем тыльную сторону ее руки.

— Я не огорчился, когда Дансер сломал ногу. Это было предлогом, которого я хотел. Мне не терпелось побыстрее забрать тебя в «Дабл Эйч». — Он выпрямил ноги и просунул одну из них под щиколотки Мэгги. — И еще я нашел неподписанные документы на развод. Они позволили мне надеяться. — Он рассмеялся. — Как выяснилось, я зря надеялся.

— Все получилось просто чудесно, — сказала Мэгги. — Хотя и не слишком приятно обнаружить, что Дансер Таббс так же любит вмешиваться в мои дела, как отец. — Она на мгновение задумалась. — Раштон тоже приложил к этому руку, ты знаешь.

— Знаю, — ответил он. — Поэтому я здесь, а он там. Всем так лучше.