Джо Гудмэн - В сердце моем навсегда

— Можно предположить, что человек, назначенный на должность федерального судебного исполнителя, особенно получивший образование в колледже, должен сообразить, что когда один и тот же сверток попадается ему на дороге трижды, то, значит, его жена пытается заставить его что-то с ним сделать.

Этан положил на тарелку немного овощей и передал миску Майкл.

— И что же я должен с ним сделать?

Сперва Майкл посмотрела на него, словно ушам своим не верила. Потом только покачала головой и вздохнула:

— Я же говорила тебе, что с ним надо сделать перед тем, как начала ставить его у тебя на дороге.

Он с непонимающим видом смотрел на нее.

Майкл указала наверх.

— На чердак, — пояснила она. — Я хочу, чтобы ты отнес его на чердак.

— Я сделаю это сразу же после обеда. — Этан откусил кусок ростбифа. — А что в нем?

— Тебе следовало бы хоть чуть-чуть смутиться, задавая подобный вопрос, — сказала она. — Ты ясно даешь понять, что не слышал ничего из того, о чем я тебе говорила в прошлый понедельник.

— Что я тогда делал? — спросил он.

— Читал газету.

— Вероятно, я читал одну из твоих статей, — с надеждой в голосе произнес Этан, пытаясь выпутаться из неловкого положения.

— В тот день в газете не было моей статьи. — Она похлопала его по руке. — Но это была хорошая попытка.

— Спасибо. — Он поддел на вилку маленький кусок картофеля в масле. — Итак, в этом свертке…

— Черная кожаная сумка, — ответила Майкл. — Мама посылает ее Мэгги, но она не знала, как лучше переправить ее в «Дабл Эйч».

— Мы можем переправить ее в Квинз-Пойнт.

— Я уже думала об атом, но потом решила, что погода в это время года слишком неустойчива. Ты ведь заметил, надеюсь, что сегодня вечером шел снег.

— Джеб Морган влепил в меня несколько снежков, пока я пытался поймать и запереть его, — сухо сообщил Этан. — Я заметил.

— Тогда понимаешь, что Мэгги, возможно, отрезана снегопадом на своем ранчо. Этот сверток может проторчать на станционном складе до весны. Я лучше буду себя чувствовать, если он будет здесь.

— А что в сумке?

Майкл пожала плечами:

— Мама не сообщила, а я не заглядывала в нее. Похоже немного на докторскую сумку.

Темные брови Этана удивленно поднялись.

— Докторская сумка? Я думал, Мэгги оставила эту идею.

Какое-то мгновение Майкл пристально смотрела в окно кухни, словно могла увидеть сквозь завесу ночи и падающего снега сестру и, что еще важнее, могла заглянуть в ее мысли.

— Мэгги всегда была скрытной, — тихо произнесла она, снова переводя взгляд на мужа. В ее изумрудных глазах отражался лишь слабый намек на то беспокойство, которое она чувствовала. — Но я все же продолжаю считать, что она не совсем отказалась от своей мечты стать врачом.

Мэгги соскользнула с постели и надела ночную сорочку и халат. Поздний вечер еще не наступил, а ворчание в желудке напомнило ей о том, что она ничего не ела. Мэгги наступила на толстые носки Коннора, валяющиеся на полу, и подняла их. На ощупь они показались ей приятными и теплыми. Тихонько выскользнув из спальни, Мэгги отправилась на кухню. В доме стояла тишина. Пока они с Коннором спали, Дансер ушел к себе в комнату. Ветер перестал свистеть вокруг дома, но снегопад продолжался. Быстро выглянув в заднюю дверь, Мэгги обнаружила, что ступеньки снова замело и небольшой сугроб неумолимо растет, приближаясь к самой двери.

Мэгги достаточно освоилась на кухне, и ей не надо было зажигать лампу. Она с грустью вспомнила о доме и подумала, как удивилась бы миссис Кэйвенау тому, что она так свободно чувствует себя на кухне. «Дом, — подумала Мэгги. — Это мой дом».

Она даже не сознавала, что произнесла эти слова вслух, пока от двери не раздался голос Коннора:

— Похоже, ты сделала открытие.

Мэгги слегка вздрогнула. Потянувшись было за буханкой хлеба, она остановилась и оглянулась через плечо:

— Наверное, так и есть. Только приятное открытие. — Она положила хлеб на стол и спросила, ища нож: — Хочешь поесть?

Коннор выдвинул стул и сел.

— Нет, я не хочу.

Мэгги отрезала хлеба. Когда она огибала стол, чтобы достать масла, Коннор поймал ее и усадил к себе на колени.

— Я слишком тяжелая для тебя, — возразила она, пытаясь встать.

Смеясь, Коннор не отпускал ее.

— Мое седло весит больше тебя.

— Но ты же сидишь на нем.

— И таскаю на руках. Во всяком случае, я бы сам сел к тебе на колени, если бы не твой живот. — Его большие руки обхватили ее живот. В желудке у Мэгги заурчало. — Я надеялся, что ребенок подаст мне знак. А не ты, — сказал он.

— Ребенок ослабел от голода, — ядовито заметила Мэгги. — Как и его мать.

Коннор поставил Мэгги на ноги и отпустил за маслом.

— Так накорми этого мальчишку.

Ей удалось ускользнуть от него на обратном пути к столу, и она уселась напротив.

— У нас будет девочка, — заявила она.

— Откуда ты знаешь? — подозрительно спросил Коннор.

— Я не знаю, — ответила Мэгги. — Не могу побиться об заклад на последний грош. Но у меня предчувствие.

— Тогда накорми нашу дочь, — сказал Коннор. — Делаю ставку на твое предчувствие.

Мэгги намазала хлеб маслом.

— Ты ничего не будешь иметь против дочери?

— Нет. А ты думала, что буду? Мэгги поколебалась.

— Не знаю, — тихо произнесла она. — Я совсем не знаю, как ты относишься к подобным вещам… к девочкам, которые вырастают и становятся женщинами, и хотят делать то, что обычно делают мужчины. Некоторые мужчины считают, что от девочек в основном никакой пользы. — Хоть Мэгги и не видела его глаз в темноте, но чувствовала, что он пристально смотрит на нее.

— Никакой пользы, кроме того, чтобы ложиться в постель и рожать детей, — сказал он. — Ты это имела в виду?

— Что-то в этом роде.

— Ты права, — ответил Коннор, на минуту задумавшись. — Ты и правда совсем не знаешь, как я к этому отношусь. — У нее были все основания сомневаться в нем, все основания испытывать презрение. — Я не сделал ничего, чтобы ты поняла, что я не отношусь к таким мужчинам.

Мэгги ничего не ответила.

— Этим ранчо управляла моя мать. Она работала бок о бок с дедом и братьями и некоторое время — с моим отцом. Когда они все ушли, она занималась этим одна.

Она работала больше, чем любой из наемных рабочих.

Умела ловить скот арканом, ставить клеймо, стрелять, а была она не выше тебя ростом. Это ранчо было у нее в крови, и ни о чем другом она не мечтала, как только сохранить его. Полагаю, я никогда особенно не задумывался о том, что может и чего не может женщина, по крайней мере до тех пор, пока не пожил на Восточном побережье. — Он замолчал, а когда заговорил снова, голос его слегка охрип от глубокого чувства. — Поэтому — нет, я совсем не против, чтобы у нас родилась дочь, и на тот случай, если ей когда-нибудь захочется управлять этим ранчо, я его сохраню для нее. А если она решит стать врачом, как мама, то мы придумаем способ, как это осуществить.