Стефани Блэйк - Великолепная страсть

– Я сомневаюсь, – ответила Эммелина. – И я, по правде говоря, рада, что мы сюда попали.

– Да вы в уме, миссис Пенкхёрст? – возмутилась ее товарка, чья сила воли, а возможно, желудок были слабее, чем у миссис Пенкхёрст. – Я до конца жизни не забуду этого кошмарного унижения.

Она заплакала.

– Джеймс предупреждал, что со мной это случится, если я ввяжусь в ваше движение. О-о! Почему я не послушалась его?

Миссис Пенкхёрст посмотрела на нее с презрением:

– Перестаньте скулить, Элла. Ваше поведение – как раз такое, какого от вас ожидают мужчины. В тяжелую минуту вы плачете и падаете в обморок. Я рада потому, что мы имеем возможность воочию увидеть ту сточную канаву, которая существует параллельно с нашей благополучной жизнью, и ту несправедливость, которая царит в нашем обществе. Наше общество обязано устранить все это – несправедливость, нищету, предрассудки, тиранию и ужасное положение обездоленных людей, таких, как те, что мы видим. Должны существовать равные права и справедливость для всех, а не только для привилегированного слоя людей, весьма немногочисленного. И это как раз то, за что борется наша организация, – за справедливость для всех!

К ним подошла одна из сокамерниц. Это была хорошенькая девочка лет пятнадцати, почти ребенок. Она была нарумянена и напудрена, и на лице ее, как на контурной карте, тяжелая жизнь прочертила свои линии – по ним можно было читать эту печальную судьбу, как по книге: пьяница-отец, потаскушка-мать, голод и побои в детстве, и все это выгнало ее на улицу, чтобы выжить, а выжить она могла, только продавая единственное, что принадлежало ей, – собственное тело.

– Черт возьми, вы, девочки, наверное, шлюхи высшего разряда, – сказала она с уважением. – Как пить дать берете по фунту, не меньше.

Майра и миссис Пенкхёрст переглянулись, и Эммелина сказала ей с улыбкой:

– Нет, молодая леди, нас сюда заключили скорее за так называемые грехи ума, а не плоти.

Девушка воззрилась на нее с величайшим удивлением – рот ее был широко открыт.

– Господи, да что же это значит?

– Попытаюсь вам объяснить. Возможно, когда вы выйдете отсюда, захотите присоединиться к нашему движению. Для вас это было бы огромным благом…

Майра улыбнулась и прошептала на ухо какой-то женщине:

– Милая старушка Эммелина! Даже за решеткой пытается вербовать сторонниц.

Она обернулась к двери, услышав скрежет ключа в замочной скважине. Толстая надзирательница распахнула тяжелую дверь.

– А ну-ка, вы, шлюхи из женского движения! Кто-то заплатил за то, чтобы вас выпустили на поруки.

– Должно быть, это мой муж! – сказала миссис Пенкхёрст. Она положила руку на плечо юной проститутки, с которой только что разговаривала. – А вы не забудьте, моя дорогая. Как только вас выпустят, приходите в нашу штаб-квартиру повидаться со мной. А если захотите, убедите кое-кого из ваших товарок прийти вместе с вами.

– Благодарю вас, мэм. Я постараюсь что-нибудь сделать.

Члены женского движения гуськом направились к двери из камеры и последовали за надзирательницей по тускло освещенному грязному коридору в помещение, предназначенное для внесения залога. Сержант в форме сидел за высоким бюро и беседовал не с кем иным, как с Уинстоном Черчиллем.

– Не верю своим глазам! – воскликнула Майра.

Сержант за бюро испуганно покосился на нее.

– Господин Черчилль говорит, что не собирается возбуждать против вас дело, леди! – Последнее слово он выговорил с нескрываемым отвращением. – Только Господу известно, почему он к вам столь снисходителен. Против вас еще выдвинуты обвинения в нарушении порядка, но он был так любезен, что заплатил выкуп, чтобы вас выпустили на поруки.

Черчилль откашлялся и потер кончик своего вздернутого носа, покрасневшего, как свекла.

– Дело в том, леди, что в какой-то степени и я чувствую себя ответственным за возникший публичный скандал. И теперь, оглядываясь назад, понимаю, что некоторые мои реплики могли показаться нетерпимыми и грубыми.

– Вы совершенно правы, – холодно ответила Майра, – они такими и были.

Черчилль внес залог, и вся компания покинула тюрьму.

– Я нанял два экипажа, чтобы доставить вас, леди, куда вы пожелаете. Кебменам уже заплачено.

– Это очень благородно с вашей стороны, мистер Черчилль, – сказала миссис Пенкхёрст. – Мы принимаем ваши извинения. Думаю, и нам следует извиниться перед вами. Вы не согласны, Майра?

– Вы правы, – сказала Майра неохотно. – Мое поведение тоже было из ряда вон выходящим, мистер Черчилль.

С улыбкой она протянула ему руку.

Сияя, он взял ее руки обеими своими.

– Я очень вам признателен, миссис… – Он умолк, потом сказал: – Простите, я не припоминаю вашего имени.

– Миссис Майра Тэйлор.

– Тэйлор?

Его брови поднялись, а лицо приняло задумчивое выражение.

– Вы, случайно, не приходитесь супругой Брэдфорду Тэйлору, бывшему американскому послу?

– Совершенно верно, я его жена.

Остальные дамы уже рассаживались по экипажам, и миссис Пенкхёрст крикнула Майре:

– Нам не терпится попасть домой, дорогая!

– Да, я сейчас к вам присоединюсь. – Потом она обратилась к Черчиллю: – Благодарю вас еще раз, мистер Черчилль, мне пора ехать.

Он положил руку ей на плечо:

– Нет, не спешите, миссис Тэйлор. Не окажете ли вы мне честь и не позволите отвезти вас домой? Моя машина прямо за углом. Мне бы хотелось еще поговорить с вами. У меня сложилось впечатление, что вы считаете меня фанатичным ослом, но это не так. Несмотря на различия во взглядах, я глубоко и искренне восхищаюсь и вами, и миссис Пенкхёрст, и общими принципами вашей организации. Я не одобряю только методы. Всегда ли цель оправдывает средства? Воинственность так противоречит женственности, а я высоко ценю женственность.

– Так что вы цените – женственность или покорность? Это ведь не одно и то же!

Черчилль разразился хохотом.

– Мы опять начинаем спорить. Ладно, я не стану возражать, если вы захотите дать мне урок, но вы ведь приняли мое предложение отвезти вас домой?

Поколебавшись, Майра посмотрела на миссис Пенкхёрст:

– Поезжайте без меня, Эммелина. Думаю, я могу принять приглашение мистера Черчилля.

– Искренне вам признателен, миссис Тэйлор.

Он отсалютовал миссис Пенкхёрст и остальным дамам, приложив два пальца к полям своей шляпы, и дал знак кебменам трогаться, затем предложил руку Майре, согнув ее в локте, и она послушно приняла ее. Они завернули за угол.

– Не правда ли, она красавица?

– Вне всякого сомнения, красавица.

Майра увидела спортивный автомобиль, способный вместить четверых пассажиров сзади и двоих на переднем сиденье, с кожаной крышей, блестевшей лаком. Хромированные части колес были отполированы до зеркального блеска, крылья тоже ослепительно блестели. Он открыл боковую дверцу и помог Майре войти, затем передал ей очки-консервы и полотняный пыльник, потом обошел машину и сел на водительское место. Когда они отъехали, Майра принялась изучать профиль спутника за рулем. Она пришла к выводу, что он был очень привлекательным человеком, грузноватым, но в отличие от других мужчин подобной комплекции он умел носить одежду и выглядеть элегантным. В своем сером в полоску костюме, клетчатом жилете и узких брюках он выглядел просто потрясающе. Его начищенные ботинки сверкали под стать машине.