Персия Вулли - Гвиневера. Дитя северной весны

— Они понимают, что происходит нечто новое и захватывающее, и хотят участвовать в этом. — Его лицо сияло надеждой и восторгом, и, глядя на него, я подумала, что хотя он рос и не в святилище, но явно относился к людям, из которых получаются герои.

Праздничное настроение царило весь день, и мы догнали обоз, стоявший лагерем на окраинах Уитчерча. Артур и его приближенные остались там, новички, присоединившиеся к нашему отряду, организовывали свой лагерь в близлежащем лесу, а Бригит, Винни и меня сопроводили на постоялый двор в селении.

Нам отвели большую комнату, расположенную довольно далеко от шумного внутреннего двора, и после двух ночей, проведенных в монашеской келье, я была рада обществу. Но у моей наставницы, распаковывающей вещи, покраснели глаза, и она была непривычно молчалива.

— В чем дело, Винни? — спросила я, когда она вынула гребень и зеркало моей матери.

— Этого следовало ожидать, — ответила она, шмыгая носом. — Моя мать всегда говорила, что из езды верхом ничего хорошего выйти не может. — Большая слеза покатилась по ее круглой, как яблоко, щеке, соскользнула вниз и побежала дальше по подбородку.

— Ты заболела? — спросила я и встревоженно посмотрела на Бригит.

— Она потеряла свое новое кольцо, — объяснила та.

— Этого бы никогда не случилось, если бы я ехала в паланкине, — дрожащим голосом прошептала матрона. — А теперь оно исчезло навсегда.

— О, Винни, мне так жаль. Ну, ну… не плачь, — добавила я, обнимая ее.

— Но оно было настоящей римской работы, — прохныкала она, горестно кривясь.

— Тсс… мы купим тебе другое кольцо, когда приедем на юг. В Винчестере обязательно должны быть «настоящие римские» драгоценности.

Я сказала первое, что мне пришло в голову, желая успокоить ее, и это, похоже, подействовало. Винни высвободилась из моих объятий, и на ее зареванном лице мелькнула слабая улыбка.

— Ты действительно сделаешь это для меня? — спросила она, поразительно напоминая ребенка-переростка с лицом, мокрым от слез, и дрожащей нижней губой.

— Если мы сумеем найти такое кольцо, Винни, оно будет твоим, — обещала я.

На мгновение мне показалось, что моя наставница снова собирается заплакать, но ее рыдания перешли в икоту, и она стала поправлять прическу.

— Очень мило с твоей стороны, девочка, — сказала она чопорно. На ее щеках неожиданно появились ямочки. — Я полагаю, что теперь, когда твой брак с молодым королем неизбежен, мне следует называть тебя «госпожа».

Мысль была столь нелепой, что я засмеялась и начала было говорить, что в этом нет необходимости, но Бригит резко оборвала меня.

— Мы все будем так делать, и нам надо привыкать к этому уже сейчас, в дороге.

Бригит говорила совершенно серьезно, и я удивленно смотрела на нее. Почему члены моей семьи должны обращаться ко мне не по имени, а по титулу? Я собиралась возразить, но Бригит многозначительно покачала головой.

— И мы будем совершать меньше промахов при дворе, если некоторое время попрактикуемся в этом, — твердо сказала она, пока Винни приводила себя в порядок.

Вероятно, Бригит была права. Появиться подготовленной при незнакомом дворе было, конечно, хорошей мыслью. Поэтому я с неохотой согласилась.

Позже, когда мы остались одни, я шепнула Винни, что мне не хотелось бы слышать всей этой чепухи типа «госпожа», когда мы вдвоем. Она просто улыбнулась и сжала мою руку.

Артур заехал забрать нас в полдень. Обоз уже тронулся в путь с рассветом, и, когда мы догнали его, я была поражена, увидев, сколько людей следует за ним. При нашем приближении они выкрикивали приветствия и смеялись, узнавая Артура, а некоторые даже окликали его по имени. Мы махали им руками, улыбались и тоже приветствовали их, а позднее, когда мы степенно ехали во главе колонны, я спросила Артура, всегда ли ему устраивают такой прием.

— Нет, такого никогда не было, — хмыкнув, сказал он. — В большинстве случаев я еду с небольшим отрядом, и никто меня не замечает. А если и замечают, то не придают большого значения. Я думаю, — добавил он, искоса взглянув на меня, — что они собрались здесь из-за тебя.

— Из-за меня? — Эта мысль показалась мне невероятной.

— Конечно. Известие о том, что я собираюсь взять в жены кумбрийку, должно быть, распространилось по Уэльсу со скоростью лесного пожара, и теперь они хотят сами увидеть тебя. Людям, которые ценят кровные узы превыше всего, очень важно знать, что верховную королеву выбрали из их народа.

— Так вот почему ты решил взять в жены меня? — спокойно спросила я.

Вопрос не был нарочитым и задан был не в порыве чувств, а естественно возник в ходе разговора. Тем не менее я тут же пожалела об этом.

Он повернулся и спокойно посмотрел на меня, как смотрел в конце скачки, когда мы встретились в первый раз.

— Я выбрал тебя по тем же причинам, по которым ты выбрала меня, — просто ответил он. — Британии нужна королева, а тебе нужен муж. Будущее же зависит только от нас.

Я пыталась найти в его лице хотя бы малейшие признаки любви или нежности, но он только усмехнулся и грубовато добавил:

— Как бы там ни было, мы неплохо начали. Ни один из нас не будет страдать от отсутствия приятного спутника в поездках верхом.

Внутреннее напряжение ослабло, и я улыбнулась, довольная тем, что по крайней мере начало он считал хорошим.

Возможно, как говорил отец, любовь придет потом.

Движение становилось все оживленнее. Иногда в течение часа дорога оставалась безлюдной, а потом появлялась целая вереница путников, растянувшихся кучками чуть ли не на милю. Большинство людей останавливались посмотреть на нашу процессию, съезжая на обочину и иногда вежливо приветствуя нас, если замечали значок с красным драконом.

Пасечник со своими драгоценными ульями, завернутыми для перевозки в полотно и солому, приветствовал нас с нескрываемым восторгом. Пчелы всегда были хорошим предзнаменованием, и я была уверена, что сегодня вечером он сядет поближе к своим подопечным и подробно расскажет им обо всем, что видел и слышал на дороге днем, потому что маленькие золотые собиратели меда должны знать все, что волнует их владельца. Я подумала о том, как он опишет нас и что подумают пчелы.

День кончался, когда мы оказались в окрестностях Роксетера — его литейные и кузницы были когда-то знамениты по всей империи. Но сейчас ворота города стояли распахнутыми настежь, и ни стража, ни любопытные горожане не наблюдали за нами со стен.

— Он опустел, — объяснил Артур. — Брошен. Со Смутного времени в нем почти не осталось людей, чтобы занимать оборонительную позицию на стенах и торговать, поэтому тс, кто уцелел, вернулись к земле. Ты еще встретишь такие места на юге; пустоши, которые медленно погружаются в забвение.