Вирджиния Браун - Лунный цветок

— Тебе правильно говорили, Странник. Эта охота для настоящих мужчин, больших, как дуб и хитрых, как лиса. Если сумеешь перехитрить гризли, то это здорово!

— Заметано! Когда к тебе можно приезжать? — спросил Джулиан. — Лечение займет несколько месяцев…

— Папа, — вмешалась Стефани, — ты еще не скоро сможешь ходить на охоту. Ты плохо себя чувствуешь, и на то, чтобы выздороветь, уйдет какое-то время. К тому же ты просто стар для этого! Посмотри, что получилось, когда ты…

— Дочка, я ранен не смертельной не собираюсь до конца жизни сидеть в кресле и толстеть! — Улыбка вышла дрожащая, но он решительно сказал: — Мистер Бинго, я приеду весной, чтобы охотиться на медведя-гризли!

— А, тебе это понравится, Странник! Там такие горы, что против них Альпы — холмики, детская забава.

— Прощайтесь, мистер Бинго, — сурово сказала Стефани. — Нам пора ехать.

Бинго, улыбаясь, стянул шляпу с волчьей мордой. Утреннее солнце блеснуло на золотой серьге. Он взглянул на нее.

— Мисс, я надеюсь, вы найдете то, что ищете, иначе останетесь сухой старой девой, без чувства юмора и без любви к чему бы то ни было, — сказал он. — Но я почему-то думаю, что у вас все сложится правильно. Вы очень красивая девушка, когда забываете про глупую гордость. В Библии сказано, что гордость — предшественница разрушения, а высокомерие ведет к падению. Я думаю, Корделлу тоже надо перечитать Библию;

— Может, вы его заставите, мистер Бинго, — с улыбкой сказала Стефани, а старик ответил, что так он и сделает. Она наклонилась и прошептала ему на ухо, так чтобы никто другой не слышал: — И еще скажите Райану, что я желаю ему добраться туда, где дуют светлые ветра. Он поймет, что я имею в виду.

Бинго кивнул и вылез из дилижанса.

Глядя на Хантли и Бейтса, одиноко стоящих у террасы, Стефани поколебалась, но потом помахала им рукой на прощание.

— Я надеюсь, что теперь, когда вам — простили ваши грехи, вы будете держаться подальше от неприятностей,— строго сказала она. — Мы не станем подавать в суд в надежде на то, что вы займетесь честным трудом.

Круглое лицо Бейтса расплылось в улыбке, он радостно закивал:

— Мы так и сделаем, мисс Эшворт! А что, я подумываю насчет ранчо, а может быть, буду ловить диких мустангов и продавать их правительству. Капитан говорит, армии всегда нужны хорошие лошади.

— Это честный труд, — одобрила Стефани. Увидев недовольное лицо Хантли и кислый взгляд, которым он одарил болтливого друга, Стефани улыбнулась.

— Это тяжелый труд, вот что это такое, — проворчал Хантли. — Алви, я думаю, после костра индейцев у тебя ссохлись мозги.

Бейтс толкнул его локтем под ребра и сказал:

— На этот раз план есть у меня, Хантли.

Бинго отошел от дилижанса, поскольку возница сел на лошадь и взял в руки хлыст. Широкий фургон со скрипом тронулся. Стефани обернулась на ряд деревянных и глиннобитных домов в надежде увидеть Райана. Но уже ничего не было видно, он уже забыл о ее существовании.

Когда дилижанс, в котором ехала Стефани, завернул за поворот и скрылся из виду, Бинго сплюнул в пыль и пошел обратно в тень фрактории. Только Хантли и Бейтс все еще стояли на солнце на учебном плацу.

Ядовито глядя на Бейтса, Хантли сказал:

— Ранчо? Ты свихнулся, Алви? Я не хочу работать на чертовом ранчо! И какого черта ты заговорил о диких мустангах, за которых дают всего по несколько долларов за голову? — Он презрительно фыркнул.

— Хантли, может быть, мы купим собственное ранчо.

— О, точно, ты тронулся. Купим собственное ранчо? На какие деньги? У нас на двоих два доллара… — Он замолчал, прищурился, разглядывая простодушное лицо Бейтса, и его охватило дурное предчувствие. — Алви, что ты сделал?..

Бейтс расплылся в счастливой улыбке и подцепил пальцем потрепанный мешок, висевший через плечо.

— У меня коллекция, Хантли. Вот и все.

— Дурак! Я покажу тебе коллекцию — из твоих поломанных костей! А я-то думал, у тебя действительно что-то есть.

— Есть. — Бейтс говорил так убежденно, что партнер снова навострил уши. — Пока вы раздавали приказы и придумывали, как спуститься с холма, я подобрал сувенир из того, что там валялось. Сунул его в карман, и никто не заметил. Я видел, что Эшворту на самом деле не нужны все эти штуки, которые он набрал, — старые кости, разбитые вазы и прочее барахло, и я позаботился о себе. Он не будет о нем печалиться, у него и так в мешках всего полно. — Хантли возмущенно фыркнул, но Бейтс только пожал плечами и спокойно продолжал: — Я его не потерял даже тогда, когда меня захватили эти чертовы индейцы, так что он и сейчас у меня…

— Ну говори же, Алви! Что это такое? Ты меня утомил своей подготовительной работой, и меня не особенно интересуют старые кости…

— А как тебе вот это? — Бейтс сунул руку в мешок и из самого угла достал свернутую узлом рубашку. Хантли нетерпеливо постукивал ногой, глядя, как Бейтс не спеша разворачивает плотно замотанные рукава грязной рубашки, чтобы показать свой приз.

— Святая Дева Мария! — ахнул Хантли. Он благоговейно уставился на Бейтса.

Бейтс держал в руках статуэтку и сосредоточенно смахивал пыль с гладких боков древнего божка. Щелкнул его пальцем, слегка повернул, солнечные лучи ослепительно блеснули, отразившись от поверхности.

— Чистое золото, — сказал Бейтс. — Стоит целое состояние…

Глава 41

Дождь тихо стучал по стеклу, Стефани безостановочно мерила шагами устланный ковром пол своей спальни. Длинный халат волочился за ней по полу, и она вдруг некстати вспомнила платье в перьях, которое надевала в заведении Красотки Лили. Она быстро запретила себе вспоминать.

С тех пор как они вернулись в Нью-Йорк, она уже полгода ни на чем не могла сосредоточиться, даже на Рождестве. Она была не в духе и в преддверии праздника, хотя Джулиан делал все возможное, чтобы поднять ей настроение.

— Помяни мое слово, еще до ночи этот дождь перейдет в снег, — сказала Клодия, поставив серебряный поднос с чашками и чайником. — Булочки горячие, масло с них так и капает, ты такие любишь. — Она с беспокойством посмотрела на бледную Стефани. — И твои любимые кексы.

— Спасибо, Клодия, но я не хочу есть, — апатично сказала Стефани. — Отец еще дома?

— Да. Он у себя в кабинете вместе с куратором и к тому же предметы, которые он привез, привлекли внимание ученых всего мира. Я слышала от человека из вашингтонского музея, что это несравненная находка для археологов и что твой отец должен получить от общества награду.

Стефани слегка улыбнулась.

— Я уверена, что отец пыжится от гордости! Он часами ублажает их рассказами о своих приключениях.