Патриция Поттер - Алмазный король

— Мне нужна ваша помощь, Микки.

— Моя, мисс? — удивленно вскинул он свои густые черные брови. Как ни велико было его преклонение перед спасительницей капитана, он не мог себя заставить произнести традиционное «миледи».

— Да. Помогите мне «сбежать» на португальское судно, и я доберусь на нем до Витории.

Микки несколько секунд пристально смотрел на Дженну, размышляя, потом спросил:

— Вы хотите, чтобы я…

— Помогите мне сесть в шлюпку, которая пойдет за последними припасами. Думаю, я сойду за матроса, если переоденусь в мужскую одежду…

— И речи быть не может! Разве я могу оставить вас одну на чужом корабле?

— Можете сопровождать меня, если хотите. Португальцам я объясню, что вы — мой защитник, который помог мне бежать от пиратов.

— Лучше — что я ваш слуга, — хмыкнул Микки. — Это правдоподобнее.

— Как вам будет угодно.

— Вы хоть понимаете, на что идете? — нахмурился кок. — Если нас разоблачат, вам тоже не поздоровится, миледи.

— Окажись на моем месте капитан Мэлфор, он поступил бы так же, — ответила Дженна, вздрогнув от неожиданности: матрос впервые произнес ее титул. — Я не могу допустить, чтобы дети осиротели во второй раз.

— Считайте, что теперь у вас есть расторопный слуга-ирландец, — широко улыбнулся Микки. — Хотел бы я увидеть лицо французишки, когда он поймет, что случилось!

— Мне понадобится мужская одежда. Первый помощник не должен догадаться о моем побеге до возвращения шлюпки, — продолжала молодая женщина, чувствуя облегчение и одновременно нетерпение — скорее бы начать действовать! Она снова стала ощущать, что живет, а не существует.

— Я могу дать вам рубаху и брюки, — предложил кок, испытующе глядя на свою «хозяйку», — но, боюсь, они не очень чистые.

— Ничего страшного. Вы сумеете пронести в шлюпку небольшой мешок с моими вещами?

— Конечно. Скажу, что хочу кое-что обменять на продукты.

— Спасибо, Микки.

— Не благодарите меня, миледи, ведь я обязан жизнью нашему капитану: он подобрал меня в Париже, когда я просто помирал от голоду — никто не хотел нанимать на работу ирландца, — и взял на свой корабль. Как закончим плавание, поеду в Ирландию, может быть, смогу забрать оттуда свою семью.

«Боже, я же ничегошеньки о нем не знаю!» — впервые задумалась Дженна. Микки никогда о себе не рассказывал, но у него наверняка была своя печальная история — ведь не от хорошей же жизни он покинул родные места, оказавшиеся под властью англичан?

Ее сердце наполнилось жалостью и раскаянием: в мире столько горя, почему она этого прежде не замечала? Бедному Микки, наверное, пришлось хлебнуть лиха в прошлой жизни. И вот теперь она попросила его помочь, не задумываясь о том, что, по сути, подбивает его на авантюру, которая закончится неизвестно как.

— Когда окончательно стемнеет, большая часть матросов разойдется с палубы, — продолжал ирландец, не обращая внимания на внезапную нерешительность своей сообщницы. — Ближе к полуночи я принесу вам одежду, и мы уйдем перед сменой впередсмотрящего. Первый помощник будет уже видеть седьмой сон.

Обратная дорога давалась Алексу так тяжело, что он впервые в жизни усомнился в своих силах. Значительная часть пути проходила по каменистой, неровной земле, а потом снова начался густой тропический лес, удушливо жаркий и влажный. Дождь лил, не переставая, и шотландец, с трудом отрывая от себя то и дело наползавших пиявок, часто оскальзывался и падал.

Томас так и не вернулся, и маленькую процессию, направлявшуюся обратно в Виторию, возглавлял молчун с холодным взглядом убийцы. Он шел, не обращая никакого внимания на состояние капитана, и делал привал только тогда, когда капитан падал и не мог подняться даже с помощью Марко. Моряков сопровождал также священник, который должен был закончить сделку, — видимо, где-то в складках рясы он прятал мешочек с оставшейся частью алмазов.

Однако Алекс, грязный, заросший многодневной щетиной, терзаемый болью в раненой ноге, не терял надежды. Его поддерживала мысль о другом мешочке с алмазами, очутившемся в его кармане после того, как он вручил Жоржи Фальо нужную сумму. В этих камнях — будущее его и детей.

«Чертова жара», — досадовал Алекс, ощущая, что с ним происходит что-то неладное: казалось, с каждым шагом воздух вокруг накалялся все сильнее, очень хотелось пить, тогда как самая мысль о еде вызывала отвращение. «Шагай, шагай, — подгонял он себя, — раз-два, раз-два…» Алекс надеялся, что слабость скоро пройдет, но в глубине души знал, что это не так. Боль сделалась совершенно невыносимой, и его охватил ужас: вдруг нога совсем перестанет его слушаться и он не сможет ходить?

Чтобы отвлечься от черных мыслей, он попытался думать о детях, но их сразу заслонил образ Дженны. Приободрившись, Алекс стал вспоминать ее глаза, волосы, тонкую фигуру и постепенно забыл об ужасах окружавшего его леса.

Внезапно ему навстречу из зарослей метнулось что-то длинное, темное — капитан чертыхнулся от неожиданности. В ту же секунду суровый проводник обернулся и быстрым, почти неуловимым движением взмахнул своим мачете — разрубленная на две части змея, извиваясь, упала в каких-нибудь нескольких дюймах от Алекса.

Тот судорожно сглотнул, поглядев на издыхающую тварь, — бандейранте рассказывали, что укус такой змеи мог стоить человеку жизни, — и благодарно кивнул проводнику. Кивнув в ответ, тот двинулся вперед, прорубая дорогу в зарослях, которые, казалось, стали еще гуще за прошедшие полмесяца.

Алекс пришлепнул на щеке москита. Сколько дней осталось идти — три или четыре? Он представил себе зеленоватую морскую гладь, прохладный бриз, пахнущий солью и свежестью… Насколько на море легче дышать, чем в этом проклятом лесу, источающем тяжелые испарения…

Внимательно посмотрев на шотландца, священник приотстал и пошел рядом.

— Похоже, у вас болит нога, сеньор? — спросил он. — Может быть, попросить Роберто остановиться?

— На остановки нет времени, — ответил Алекс. — В назначенное время за нами вернется мое судно, и я не хочу заставлять его ждать.

— Вы сдержите свое слово, сеньор?

— О чем вы? — не понял Алекс.

— Вы обещали нам вернуться, — напомнил падре.

— Конечно, сдержу, — облегченно вздохнул капитан. — Если не смогу вернуться сам, пришлю вместо себя кого-нибудь другого. Не волнуйтесь, мои товарищи очень заинтересованы в нашем общем деле.

Падре ответил ему долгим пристальным взглядом.

— Мы люди недоверчивые, сеньор, — сказал он. — Контрабанда — серьезное преступление, за которое полагается строгое наказание. Увы, наш народ беден, поэтому нам очень нужны деньги. Но у нас нет посредника, который мог бы продавать наши камни, а приезжие торговцы обычно говорят, что алмазы, которые мы добываем, — низкокачественная дешевка.