Ани Сетон - Моя Теодосия

В конце она предупредила добрую леди, что «мистер Элстон не знает об этом письме».

Ответ принес ей жестокое разочарование. Письмо Долли было нежным, поэтому ей пришлось внимательно вчитываться, чтобы понять: за лаской стоял отказ. В настоящее время они с мужем ничего не могут сделать, кроме выражения сочувствия и добрых пожеланий, – говорилось в письме.

В действительности, у Мэдисона было и так слишком много проблем с наследием Джефферсона, чтобы беспокоиться о непопулярном изгнаннике.

Это было ударом для Тео, рассчитывавшей на дружбу Долли. Но письма Аарона были ободряющими. В Лондоне все прекрасно, он встречается с высокопоставленными людьми, многие из них симпатизируют плану «X». Его с симпатией принимали лорд Холланд, граф Бриджуотер, философ Бентам. Причин волноваться у нее не было. Эти драгоценные письма она заперла в шкатулке, которую всегда носила с собой. Она писала длинные ответы и подкупала маленького Купидона, чтобы он отправлял их с почтой, идущей на север. Предосторожность была лишней: муж часто отсутствовал, и, если б захотел перехватить ее письмо, нашел бы другой способ. Но она не хотела рисковать. Ему нельзя доверять в этом деле, после обмана с тем письмом, которое могло бы изменить судьбу отца.

5 октября 1809 года она снова приехала в Оукс после лета, проведенного в поездках, в поисках здоровых мест. На Дебордье в тот год постоянно долетали ветры с болот. Взяв с собой Гампи, Элеонору и нескольких слуг, она поездила по курортам Каролины – Роки-Ривер-Спрингз, Ривиль, Чивалоз. Но нигде она не чувствовала себя по-настоящему хорошо. Однако с наступлением холодов состояние ее улучшилось. Можно было пожить в Оуксе. Они с Гампи занимались в библиотеке. Семилетний мальчуган старательно писал под ее диктовку.

– Амо, амас, амат, – диктовала она латынь. – Тебе придется повторять все это наизусть. – Он кивнул, сосредоточенно трудясь. Она подумала, что скоро придется нанять ему учителя. Он продвигается в учении так быстро, что ее занятий скоро будет недостаточно. Она с гордостью посмотрела на мальчика. Если бы ее отец видел его сейчас! Она всегда любовно сообщала Аарону все, что ей нравилось в мальчике, а тот никогда не забывал сообщить свои соображения в ответных письмах. Она подумала, возможно, не совсем справедливо, что отец и за три тысячи миль больше интересуется Гампи, чем Джозеф. Джозеф любил сына, но видел его редко, не понимая, что жесткие проявления отцовской власти пугают мальчика, который старается держаться от него подальше.

– А теперь проспрягай глагол полностью, – сказала она, когда он кончил писать. Тут дверь распахнулась, и влетела Элеонора, отчаянно жестикулируя.

– О, мадам, там дикарь!

Мать и сын удивленно посмотрели на нее, сын – с особенным интересом. Потом Тео засмеялась:

– Ерунда. В Вэккэмоу нет индейцев.

– Да нет же, мадам, там какой-то негодяй и разбойник с ружьем. Бог мой, он же всех нас убьет!

– Не думаю. Но пойдемте, посмотрим на вашего индейца.

– И я, мама. Можно мне тоже посмотреть? – захныкал Гампи, видя, что его собираются оставить.

– Если он – друг, я позову тебя, – обещала она.

Дрожащая Элеонора проводила ее на крыльцо:

– Вуаля, мадам, – она показала дрожащим пальцем.

– Да, – удивленно вскрикнула Тео, увидев индейца.

Ясно было, что он не враждебно настроен: ружье у него висело за спиной, и он поднял одну руку в знак приветствия. В черных волосах на его голове красовалось орлиное перо, но одет он был в оленью кожу, как обычный лесной житель. На ногах были мокасины, но их носили и многие белые на западе. Невозмутимое лицо его было лишено раскраски. Он спокойно шел по траве, не обращая внимания на испуганные физиономии глазевших на него негров.

Элеонора потянула Тео за рукав:

– Берегитесь, мадам.

– Что вы, не надо так суетиться, – нетерпеливо ответила она. – Я не знаю, чего он хочет, но лицо у него приятное.

Индеец поднялся на крыльцо и встал рядом с Тео. Элеонора ойкнула и убежала.

– Что вы хотите? – она заметила теперь, что он почти на голову был выше ее.

– Вы – миссис Элстон?

Она удивленно кивнула.

Он молча достал письмо из кармана кожаного жакета и протянул ей.

Оно было надписано: «Миссис Теодосии Бэрр Элстон». Она пыталась сообразить, откуда оно могло быть. Но брать его ей не хотелось. Наверняка, думала она, оно как-то связано с Аароном, а этот гонец прислан кем-то из оставшихся на Западе. Но это может быть ловушкой. Может быть, это очередная уловка его преследователей.

– Откуда ты пришел? – спросила она, выигрывая время.

– Оттуда, где садится солнце, за Великой рекой.

– Каким путем шел сюда?

– Шел по тропам через горы и долины, всего одну луну.

– Спроси, как его зовут, мама, – услышала она за спиной голос Гампи, не выдержавшего ожидания. Сейчас он взирал на пришельца в немом восхищении. Индеец повернул голову, и легкая улыбка смягчила его суровое лицо, когда он посмотрел на мальчика. Индеец приложил руку к груди:

– Вабаша. Я – вождь Сиу.

– Но чего же вождь Сиу хочет от – меня? – просила она, как бы разговаривая сама с собой.

– Прочти, – сказал он, показывая на письмо. Она взяла его, все еще неохотно.

Она сломала красную печать, с беспокойством обнаружив на ней правительственную эмблему. Она увидела дату: «1 сентября, 1809, Сент-Луис». Она поняла, от кого, еще прежде чем заметила в конце подпись «Мерни».

Имя это словно обожгло ее. Нечего читать его письмо! Что у них общего? Вероятно, новые происки против отца. Правда, Мерни тогда отказался давать какие-то показания. Но ей сейчас казалось, что они не имели бы значения. Отца все равно оправдали. А ее сомнения, тревоги, то, что она упрашивала Мерни помочь, – теперь она стыдилась этого. Стыдно было заставлять его вспомнить их любовь, которой он уже не чувствовал.

– Отчего ты не хочешь читать письмо, мама? От кого оно? – спросил Гампи.

Нет, подумала она, конечно, надо, надо прочесть. Смешно не читать. Но не здесь.

– Иди в библиотеку, – велела она сыну, – и жди меня. Я скоро приду.

Она пошла в свою комнату, заперлась и развернула письмо. Странно, она никогда раньше не видела его почерка. Он сразу сообщал:

«Индеец, который принесет письмо, – мой надежный друг. Однажды я оказал ему услугу, и он платит мне тем же. Я не могу доверить это почте.

Теодосия, я скоро умру. Не могу сказать, с чего я это взял, но я знаю. Я мог бы рассказать тебе о видении, которое было у меня в дни пуританской аскетической жизни. Я мог бы рассказать о пророчестве женщины мандин. Индейцы понимают многое, чего не видим мы, и бывают способны предсказывать будущее. Пусть это глупости и предрассудки, но я знаю, что путь мой скоро закончится. Поэтому я хочу увидеть тебя прежде, чем это случится. Я буду у вас в середине октября. Это не затруднит тебя: я буду всего на несколько часов, по пути в Вашингтон, где я постараюсь восстановить свое доброе имя. Президент Мэдисон счел возможным поставить под сомнение мои траты. Он задел мою честь. Кажется, я нажил врагов, которые не стесняются клеветать на меня. Не видишь ли ты в этом что-то знакомое, Тео? И я тоже вижу сходство. Ты говорила, что я слишком жестоко судил твоего отца. Может быть. Я бездумно верил, что мнение большинства всегда верно, что дыма без огня не бывает. Теперь я не уверен в этом. Я открыл, что ложь бывает так же действенна, как правда.