Джил Грегори - Сладкая мука любви

– А теперь, – решительно сказал он, – я хочу задать тебе один вопрос, Эмма.

Та выжидающе приподняла бровь, перебирая ромашки и колокольчики, лежащие у нее на коленях. Глаза ее все так же смеялись, и внезапно Такер забыл обо всем, и в первую очередь о своем глубоком предубеждении против семейной жизни. Возможно, оно было не таким уж и нелепым, когда речь шла о любой другой женщине. Но Эмма – совсем другое дело, с ней клетка вполне могла обернуться райским садом.

– Солнышко мое ненаглядное, – сказал он так тихо, как мог, – для нее одной. – Я люблю тебя, всегда любил, с того самого поцелуя пять лет назад. Все эти годы мне казалось, что чего-то недостает, и так оно, наверное, и было, потому что теперь все иначе. Ты мне нужна как воздух, понимаешь? Если откажешь, то, вот ей-богу, я просто пойду куда глаза глядят, лягу и умру. Так что соглашайся, солнышко, сделай меня самым счастливым человеком на всем белом свете. – Он помедлил, увидел слезы в смеющихся глазах Эммы и быстро добавил: – Выйдешь за меня?

– Выйду, Такер…

Эмма ахнула от неожиданности, когда в порыве радости он одним движением пересадил ее с дивана на свое колено и поцеловал. Потом, опомнившись, осторожно усадил на прежнее место и присел рядом.

– Повтори то, что сейчас сказала. Надеюсь, что заслужил это. Сроду не был таким красноречивым.

Эмма улыбнулась шутке, но ответила всерьез:

– Я выйду за тебя, Такер Гарретсон!

Зрители, до этого безмолвные, разразились восклицаниями. Уин и Джед снова принялись что-то обсуждать, мало-помалу переходя на спор. Но Эмма лишь смутно слышала все это, не в силах отвести взгляда от синих глаз, светлых волос и загорелого, удивительно красивого лица своего любимого.

– Я не просто выйду за тебя, Такер, – прошептала она. – Я буду любить тебя всем сердцем и сделаю все, чтобы ты и наш ребенок… нет, наши дети… чтобы все были счастливы!

– Я тоже, клянусь!

И поверьте, так оно и случилось.

Примечания

1

Коротышка (англ.).