Джейн Фэйзер - Почти невеста

– Есть что-нибудь в газете?

– О бале у Гордонов ничего, но вчера у них не было времени подготовить материал для утреннего выпуска. Вероятно, об этом будет завтра.

Она бросила понимающий взгляд на Арабеллу через стол и спросила:

– Твой муж наконец сказал что-нибудь об этом?

Арабелла намазала маслом кусочек тоста и откусила от него, пока Мэг смотрела на нее с возрастающим любопытством.

– Да, – ответила она наконец, – сказал.

– И… – В голосе Мэг уже слышалось нетерпение.

Арабелла улыбнулась:

– Похоже, отпала одна из причин моего беспокойства.

Она изложила Мэг вкратце суть разговора с Джеком.

– Невозможно не восхищаться мужчиной, столь лояльным к бывшей любовнице, – заметила Мэг. – Но какой сложный человек достался тебе в мужья, Белла!

Арабелла уже собиралась ответить, когда в комнату вошла горничная с кувшином горячего молока и, сделав реверанс, водрузила его на стол.

– Мистер Тидмаус просил сказать вам, ваша светлость, что здесь месье Кристоф. Он хочет вас видеть. Его отвели в будуар.

Арабелла нахмурилась:

– У меня с ним не назначена встреча.

– С ним какой-то джентльмен, мэм. Еще один из этих иностранцев.

– Благодарю вас, Милли. Скажи Тидмаусу, что я присоединюсь к месье Кристофу через несколько минут.

Арабелла подождала, пока дверь закроется за горничной, потом сказала:

– Интересно, есть ли у него какие-нибудь новости из Франции? Он обещал поговорить кое с кем из вновь прибывших. – Она забарабанила пальцами по столу. – И захочу ли я это услышать?

– Ну, ты уже зашла достаточно далеко, и тебе остается только сделать последний шаг, – заметила Мэг. – Если, конечно, раскрытие этой тайны так важно для тебя, как ты говоришь. – Она вопросительно посмотрела на подругу.

Арабелла медленно кивнула.

– Это так, – сказала она решительно.

Ей нужен был ключ к секретам Джека. Он бы изо всех сил воспротивился ее негласному расследованию, и, по-видимому, у него были основания скрывать от нее историю своей сестры, но тут уж ничего нельзя было поделать. Он был самым таинственным человеком, какого ей довелось встретить в жизни, а ей было необходимо узнать почему, как бы она ни боялась последствий своего открытия.

Она рассеянно провела рукой по волосам, нарушив идеальную прическу, сооруженную Бекки с таким трудом.

– Иду, – сказала Арабелла и порывисто поднялась на ноги. – Может быть, это так… еще один из друзей Кристофа, нуждающийся в покровительстве.

Но, выходя из-за стола, она знала, что ее ожидало что-то важное. Она чувствовала это каждой клеточкой тела.

Двое мужчин стояли в неловком молчании, когда она вошла в комнату. Они оба поклонились ей, и Кристоф сказал:

– Ваша светлость, могу я представить месье Клода Фламана?

Второй мужчина снова поклонился. Арабелла улыбнулась ему:

– Добро пожаловать, месье. Вы только что из Франции?

– Oui, madame.

Он выглядел больным, как если бы много месяцев не питался нормально, кожа его была серой, а лицо осунувшимся, одежда выношена до основания. Как только он заговорил, его начал душить спазматический кашель. Арабелла сразу распознала, что это – пресловутая чахотка.

Кристоф взял его за плечи и принялся растирать ему спину с беспомощным видом. Арабелла позвонила и попросила Милли принести бренди и горячей воды.

Наконец приступ кашля прошел, и Клод опустился на стул. Голова его свесилась на грудь. Он взял стакан бренди с горячей водой, который друг поднес к его губам, и через несколько минут лицо его слегка порозовело, и он почувствовал себя лучше.

– Простите меня, мадам.

Он изъяснялся на родном языке. Голос его был чуть громче шепота.

– Не говорите, если вам трудно, – ответила Арабелла по-французски и села на соседний стул.

Он махнул рукой Кристофу, который пояснил по-английски:

– Клод владеет только французским, мадам, хотя немного и понимает английский. Он содержался в тюрьме Ле Шатле, ваша светлость. Милостью Божьей его выпустили несколько дней назад, а друзья помогли ему устроиться на корабль, отплывавший из Гавра.

– Только благодаря помощи моих добрых друзей, Бог едва ли имеет к этому отношение, mon ami. – В голосе его слышалась горечь. – Бог отвернулся от нашей страны.

Казалось, это усилие истощило его. Глаза его закрылись. Арабелла размышляла, как повернуть разговор в нужное ей русло, но тут Кристоф пришел на помощь:

– В Ле Шатле мой друг познакомился с женщиной… с леди. Возможно, она как раз та, которой вы интересуетесь, ваша светлость.

Арабелла подалась вперед, не сводя глаз с Клода:

– Графиня де Вильфранш?

Он слабо кивнул:

– Думаю, да, мадам. Конечно, в тюрьме нет имен, только номера. Но однажды…

Он снова жестом обратился к Кристофу.

– Клоду тяжело говорить, ваша светлость. Я перескажу вам то, что он сообщил мне. – Арабелла кивнула, и он продолжал: – Эта леди была в Ле Шатле много месяцев. Ее очень полюбили узники. Она умеет выхаживать больных. Поэтому тюремщики оставили ее в покое и даже иногда позволяли ей заботиться о заключенных мужчинах. Однажды она пришла помочь одному узнику, и Клод узнал ее. Его семья принадлежала к крестьянам графов де Вильфранш в их загородном имении, а Клод работал подмастерьем серебряных дел мастера.

Графиня была очень добра к нему. Она давала ему много работы.

Он указал жестом на Клода, который с усилием попытался продолжить рассказ:

– Я бы не узнал госпожу, так она изменилась… – Он умолк и покашлял в платок. – Но у нее есть примета. Белая прядь волос.

Арабелла прерывисто вздохнула. Это была примета Фортескью.

– Вы это видели?

Он кивнул:

– Ее волосы теперь не такие красивые, как были прежде. Они поседели, но серебряная прядь все еще заметна. Я узнал бы ее где угодно.

Казалось, этот разговор отнял у него последние силы. Кристоф сказал:

– Похоже, что миледи, если это действительно графиня, долго пробыла в тюрьме. – Внезапно его ноздри раздулись. – Должно быть, это ирония, что мы разрушили Бастилию и выпустили ее узников, а потом создали дюжину бастилий вместо одной, где человек может исчезнуть без следа… до тех пор, пока смерть не освободит его.

– Как она выжила? – спросила Арабелла скорее себя, чем своих собеседников.

Оба мужчины пожали плечами очень галльским жестом.

– Некоторым художникам удалось избежать гильотины, – сказал Кристоф. – А после того как казнили Робеспьера, многие граждане стали питать отвращение к кровопролитию. Возможно, графиня оказалась в тюрьме уже к концу Террора и, забытая, так и осталась там.

– Там много таких, как она, – снова подал голос Клод. – Семьи и друзья считают их погибшими, и нет возможности передать им весточку из тюрьмы. Меня разыскал друг.