Патриция Райан - Шелковые нити

Конечно, все это было иллюзией, созданной отчасти Грэмом Фоксом и отчасти ее собственным одиночеством и потребностью в любви.

Никогда больше она не позволит использовать себя подобным образом. Никогда!

Грэму Фоксу, во всяком случае, это больше не удастся. Джоанна позаботилась об этом, перебравшись в глухой уголок центральной Англии, такой далекий от ее прежней жизни. Никто в Лондоне не знал, куда она переехала. Она словно бы исчезла с лица земли, и Грэм не смог бы найти ее, даже если бы захотел. Эта мысль и успокаивала Джоанну, и приводила в уныние.

Она пощекотала Манфрида за ушами и выпрямилась, борясь с легким приступом головокружения. Теперь, когда она была на четвертом месяце, эти приступы случались намного реже, чем вначале.

Манфрид издал забавный горловой звук, похожий на голубиное воркование, и вскочил, внезапно насторожившись. Будь это Петронилла, Джоанна решила бы, что где-то поблизости прошмыгнула полевая мышь, но Манфрид упорно избегал добычи, которую его сестра находила столь заманчивой. Кот направился к тропинке, пересекавшей пастбище, и уселся, уставившись на лес. Кончик его хвоста нервно подрагивал.

Джоанна повернулась к курятнику, когда заметила краем глаза какое-то движение у кромки леса. Солнце клонилось к западу, и ей пришлось прищуриться, чтобы разглядеть источник этого движения – всадника.

Собственно, она ничего не видела, кроме темной фигуры на лошади, скакавшей по направлению к ней. Что само по себе было необычно. Большинство жителей этих мест ездили на мулах, а чаще ходили пешком. Лошади считались роскошью.

Джоанна коснулась рукоятки кинжала, висевшего у нее на поясе, что было данью риску, сопутствующему уединенному образу жизни. Дай Бог, чтобы нежданный посетитель оказался местным землевладельцем или священнослужителем, а не…

Приложив ладонь ко лбу, она вглядывалась в приближавшегося мужчину. Солнце подсвечивало красноватыми бликами его длинные волосы, падавшие на воротник коричневой туники. Длинные ноги в кожаных рейтузах и сапогах крепко охватывали бока лошади.

Сердце Джоанны гулко забилось.

– Святая Мария, Матерь Божья…

Мешочек с птичьим кормом выскользнул из ее рук и глухо стукнулся о землю.

Грэм!

Слава Богу, он нашел ее!

Но как ему это удалось?

Джоанна прижала руку к трепещущей груди, ругая себя за недостаток твердости. Она ненавидит Грэма Фокса. Она глубоко презирает его зато, что он лгал ей, использовал ее, наградил ребенком, а затем бросил, чтобы жениться на юной и образованной Филиппе.

Как, черт побери, он нашел ее? Только Хью знал, где она поселилась, но он за границей.

Добравшись до конца тропы, Грэм перевел своего гнедого жеребца на шаг, и Джоанна убедилась, что его ярко-голубые глаза по-прежнему обладают над ней магической властью. Он изменился – на носу появилась горбинка, которой прежде не было, лоб пересекал свежий шрам, проходивший через внешний краешек брови.

Поравнявшись с ней, Грэм натянул поводья.

– Джоанна… – выдохнул он. – Боже, это действительно ты! Она молчала, обхватив себя руками.

Лицо Грэма помрачнело. Он спешился и привязал жеребца к ветви дуба. Манфрид восторженно терся о его ноги. Грэм присел на корточки и погладил его по спине.

– Но ты-то рад видеть меня, дружище?

Кот отозвался сладострастным мурлыканьем. Грэм потрепал его по загривку и поднял глаза на Джоанну.

– Иисусе, Джоанна, до чего же я соскучился. Думал, уже никогда не увижу тебя.

Он выпрямился и шагнул к ней. Она отступила на шаг.

– Ты, должно быть, сердишься на меня.

– Ты даже не представляешь себе как.

– Я прошу только выслушать меня, – сказал Грэм, примирительно выставив перед собой ладони, и двинулся к ней. – Только выслушать.

– Чтоб ты сгорел в аду! – Она попятилась, отступая перед его решительными шагами, пока не уперлась спиной в курятник. Повернувшись, Джоанна бросилась бежать, но Грэм поймал ее за плечи и прижал к глинобитной стене. Она попыталась оттолкнуть его, но это было так же безнадежно, как пытаться сдвинуть скалу.

– Не могу поверить, – произнес он, скользя жадным взглядом по ее распущенным волосам, по ее глазам, губам и ниже – по ее налившейся груди и слегка округлившемуся животу, натянувшему спереди узкое лавандовое платье.

Грэм положил руку ей на живот, поглаживая небольшую выпуклость с выражением благоговейного изумления. Он знает!

– Ты стала еще красивее, – сказал он, глядя ей в глаза. – Я не думал, что такое возможно.

Грэм перевел взгляд на ее губы и склонил голову. Джоанна попыталась отрицательно покачать головой, но лишь скользнула губами по его губам. Грэм обхватил ее лицо ладонями и приник к ее губам в требовательном поцелуе.

Сердце Джоанны бешено колотилось, голова шла кругом от бури эмоций, в которой смешались любовь, ненависть, желание и смятение.

Как ему это удается? Какую власть он имеет над ней? Она цеплялась за его тунику, опьяненная его близостью, его теплом и запахом, по которому так тосковала.

Грэм оторвался от ее губ и прошептал, слегка запыхавшись:

– Я люблю тебя.

– Господи, опять! – Она зажала уши ладонями. – Перестань лгать мне, Грэм. Это единственное, о чем я прошу.

Он оторвал ее руки от ушей.

– Это правда, Джоанна, клянусь. Мне следовало давно сказать тебе об этом, но я вел себя как последний дурак. – Он поднес ее руки к губам и поцеловал их. – Я люблю тебя, Джоанна…

– А как же Филиппа? Ее ты тоже любишь? Или женился на ней только ради земли?

Грэм отпустил ее руки и легко коснулся ее щеки.

– Джоанна…

– Если ты рассчитываешь, что я буду твоей любовницей, чтобы ты мог являться ко мне, когда тебе вздумается, как к какой-то грошовой шлюхе…

– Все не так, Джоанна.

– Отправляйся к своей жене, Грэм! – воскликнула она, толкнув его изо всех сил. Грэм покачнулся, отступив на шаг. Этого оказалось достаточно, чтобы Джоанна проскочила мимо и быстро зашагала к дому.

Увидев мешочек с птичьим кормом, она машинально нагнулась, чтобы поднять его. А когда выпрямилась, на нее снова накатил приступ головокружения.

«Пожалуйста, Боже, только не сейчас», – взмолилась Джоанна. Перед глазами у нее закружились черные точки, колени подогнулись, и она почувствовала, что падает.

– Джоанна? – Сильные руки подхватили ее и оторвали от земли. Грэм прижал ее к своей груди, как ребенка, и понес к дому.

Открыв ногой входную дверь, он помедлил на пороге, затем двинулся дальше. Джоанна почувствовала, как ее медленно опускают на постель, услышала шуршание соломенного матраса, ощутила под собой колючее одеяло и мягкую пуховую подушку под головой.