Кристина Додд - Наперекор всем

Они сидели в уютной спальне Уэнтхейвена. Граф разлил вино, нарезал хлеб, и все это с таким невинным видом, что Мэриан невольно стиснула зубы.

Опустившись на стул, указанный отцом, Мэриан устроила поудобнее Лайонела и распрямила ноющие руки.

– Я не лгала тебе.

– Но и правды не сказала. – Уэнтхейвен смотрел на Лайонела, как скупец – на мешок с золотом. – И предоставила мне самому докапываться до истины.

– С твоим талантом шпионить это, должно быть, оказалось нетрудно, – отрезала она, все еще не в силах опомниться, отрешиться от боли предательства, все еще в ярости на себя за то, что решилась искать убежища у изменника.

– Верно, но сначала мне пришлось понять, что ты скрываешь. Как только мальчик достаточно вырос, чтобы стать похожим на отца, я невольно начал удивляться безмерной щедрости Элизабет. Остальное было не так уж трудно разгадать. – Он поставил на стол перед Мэриан чашу и блюдо и, приблизив к ее лицу свое, пробормотал: – Не одна ты присутствовала при родах, дочь моя, и, хотя придворные умеют молчать, одна служанка наконец все-таки согласилась открыть рот.

Какой же дурой она была, ожидая от отца чего-то иного!

Только эта мысль терзала душу Мэриан, больше она ничего не могла осознать. Престиж, богатство, интриги – вот все, чем жил Уэнтхейвен.

– Ты слишком низко пал, отец.

– Но еще поднимусь высоко. – Граф, выпрямившись, грациозно взмахнул рукой. – Дочь, я сделал все, чтобы твои мечты стали явью. Собрал отряд наемников. Лично навестил и поговорил с каждым недовольным дворянином в округе.

– И что же ты им сказал?

– Ничего, кроме того, что знаю путь к падению Генриха.

– И думаешь, до короля не дошли слухи о твоих делах?

– Разве это так важно? – Хани терлась у ног хозяина, с обожанием глядя на него большими карими глазами, и благодарно высунула язык, когда тот потрепал ее по ушам. – С Лайонелом во главе армии мы непобедимы. К концу года мы окажемся в Лондоне, и на его головке будет красоваться корона.

Вспомнив предсказания Гриффита, Мэриан решила проверить, насколько они правдивы.

– А Генрих будет обезглавлен.

– Неприятная необходимость.

– И Элизабет…

Уэнтхейвен решил, что лучше казаться великодушным и благородным.

– Она твоя подруга. Мы заключим ее в монастырь – этого будет достаточно.

– А маленький принц Артур?

Она затаив дыхание ждала заверений, так желая, чтобы Гриффит оказался не прав.

Но Уэнтхейвен неловко поежился и, подняв лапу собаки, долго вырывал из шерсти репей.

– Убийство ребенка… вызовет недовольство. Мы знаем это на примере Ричарда Йорка.

– Поэтому мы просто оставим его без присмотра, пока младенец не умрет? – Уэнтхейвен пытался что-то сказать, но Мэриан жестом призвала его к молчанию, настолько разъяренная, что едва сдерживалась. – А может, лучше уронить так, чтобы ударился головкой? Или тоже заточить в монастырь и забыть о его существовании, пока Артур не станет достаточно большим, чтобы без помех расправиться с ним?

– Весьма изобретательно, – заметил Уэнтхейвен.

– Господь покарает тебя, отец! Ты хуже ядовитой змеи.

Хани предостерегающе зарычала.

– Я предпочитаю определение «беспринципный», – раздраженно нахмурился Уэнтхейвен. – Ты хотела вернуться ко двору, и не убеждай меня в обратном. Мечтала стать приемной матерью короля. И не говори, что не хотела. Желала смыть клеймо шлюхи и оправдаться перед своими обидчиками. Только не надо притворяться, что ты не жаждала ничего подобного.

Конечно, отец говорил правду. Не стоит отрицать этого. Но теперь воспоминания о заветных мечтах рождали только стыд. Да, она хотела добиться трона для Лайонела. Но и для себя тоже, и это затмило ее разум. Только ясность мышления Гриффита помогла Мэриан увидеть ее истинные намерения в беспощадном зеркале истины.

– Ты прав, – признала она и прижала к себе Лайонела, страстно желая, чтобы эти большие настороженные глаза наконец смежил сон. Но, несмотря на очевидную усталость, на теплые объятия матери, Лайонел по-прежнему бодрствовал. – Взгляни на него, – прошептала Мэриан. – Сон больше не означает для него безопасность. Лайонел боится внезапного пробуждения, безжалостных похитителей, жестоких людей. Страшится… всего. – Мэриан растирала спинку сына медленными круговыми движениями. – И если он станет знаменем восстания против Генриха, то никогда уже не узнает ничего, кроме страха, и кошмары детских снов станут пылью, ничем по сравнению с кошмарами реального мира. Не искушай меня моими желаниями. Лучше думай о благе Лайонела.

Но отец уничтожил ее одной презрительной фразой:

– Ты думаешь как женщина!

Мэриан едва не рассмеялась вслух, но сдержалась, боясь, что не сможет остановиться:

– Благодарю, отец.

Она не убедила Уэнтхейвена. И к чему было пытаться?

Глядя на стиснутые руки, она невольно спросила себя, хватит ли сил сделать все, что должно быть сделано… в одиночку. Ведь у нее никого не осталось, ни одного человека. И некому помочь. Долан, этот коварный валлийский пират, исчез, не успели они добраться до замка. Арт мертв, а Рис и Энхарад далеко.

Никого… Никого не осталось.

– Ты убил Гриффита, – наконец выговорила она.

– Он мертв? – удивленно поднял брови граф. – Не имел ни малейшего понятия.

– Ты все прекрасно знал.

– Но как…

– Именно ты приказал наемникам убить его. Этому отвратительному Гледуину…

Мэриан осеклась. Гледуин ухмылялся, широко, нагло, открыто торжествуя, когда пересек подвесной мост и принял награду из рук Уэнтхейвена. Жизнь, отнятая им, ничего не значила по сравнению с деньгами, полученными за кровь, и жаждой убийства.

– Ты преувеличиваешь, – укоризненно бросил Уэнтхейвен, наливая себе еще вина. – Но почему это тебя заботит? Ап Пауэл был всего-навсего ничтожным валлийским рыцарем. Ты что, воспылала к нему страстью?

– Я была замужем за ним.

Наконец ей удалось удивить его: граф подошел ближе, сжимая в руках чашу.

– Ты осмелилась выйти замуж без моего позволения?

– Скорее, не посмела отказаться. Король Генрих Тюдор настоял на союзе, был посаженым отцом и пожаловал нас большим поместьем недалеко отсюда.

Глаза Уэнтхейвена сверкали яростью.

– Клянусь Богом, ты – моя дочь. И никогда не отличалась глупостью. Неужели не могла потянуть время?

– Я думала лишь о том, как спасти Лайонела, которого, как оказалось, приказал похитить ты. Генрих отказался отпустить нас, пока брак не будет заключен, а я заботилась лишь о безопасности своего сына. Ты виноват в том, что я вышла замуж.

– Была замужем, – поправил граф.

Мэриан подумала о расселине, о скорости летящей стрелы, о том, как мучительно изогнулось тело Гриффита перед тем, как перевалиться через край… и все же надеялась. Глупо. Глупо думать, что он выжил. Однако, хотя он не мог добраться до нее, не мог помочь, Мэриан все же надеялась.