Кристина Додд - Наперекор всем

– Гледуин выполнял мои приказы.

Он казался Мэриан таким спокойным, таким уверенным в себе. Чистый дублет, с рюшами у шеи и модными рукавами с разрезами, красиво оттенял глаза. Волосы подстрижены и расчесаны так тщательно, словно шерсть спаниеля. По правде говоря, он ничем не отличался от любого высокородного лондонского джентльмена, собирающегося развлечься вечером.

И тут Мэриан пошатнулась. Он не спал, хотя еще не рассвело. Бодрствовал. Поджидал дочь.

Ее предали. Предал единственный человек, которому она была в состоянии доверять. Предана собственным отцом.

Глава 19

Гриффит, тяжело дыша, столкнул с себя труп Харботтла и, застонав, поднялся. Как хорошо, что тело англичанина свалилось именно на него и прикрыло еще от одного выстрела, наверняка попавшего бы в цель! Правда, он настолько мастерски изобразил человека, свалившегося в расселину и пораженного насмерть стрелой из арбалета, что обманул даже наемников, убежденных в его гибели.

Гриффит, мрачно хмурясь, начал выбираться из оврага. Как он и ожидал, лошади на месте не оказалось. Значит, сегодня ему в Уэнтхейвен не попасть. Чувство безнадежности тяжким грузом легло на плечи, и он, невольно пошатнувшись, упал на одно колено, зарылся пальцами в грязь и воздел пригоршню земли к небесам:

– Господи, сохрани ее, пока мне не удастся добраться туда! Сохрани ее…

Гриффит осекся.

Если она все-таки останется в живых, он постарается, чтобы Мэриан прожила отпущенный ей судьбой срок. Сделает все возможное, даже если придется связать ее и тащить насильно в замок Пауэл. Конечно, замысел не очень красивый – заточение жены может вызвать грязные слухи. Но он своими ушами слышал, как ликовал Гледуин по поводу успеха своей миссии. И понял, насколько, в сущности, велик гений Уэнтхейвена. Но осознал также, что, если Уэнтхейвен осуществит свой план и поведет мятежников именем Лайонела, мальчик обречен. Генрих может посчитать милосердие, проявленное по отношению к Ламберту Симнелу, предыдущему претенденту, слабостью и, конечно, решит никогда больше не быть слабым. Он велит казнить Лайонела. Прикажет отрубить голову Уэнтхейвену. Вынесет смертный приговор Мэриан, возможно, Гриффиту и всем членам семейства Пауэл.

Ужасный конец, конец союзу с Мэриан, родным и близким, невинному младенцу. Только Гриффит может предотвратить несчастье – если сможет добраться до Уэнтхейвена вовремя.

Он снова вонзил пальцы в грязь, чувствуя, как скрипит под ногтями песок, совсем как в детстве, когда он совсем маленьким строил крепости из песка.

В воздухе повеяло чем-то знакомым. Гриффит поднял голову, неожиданно сосредоточившись, полный решимости.

Ферма, возможно? Вряд ли, в такой глуши, но…

Гриффит поднялся и последовал за слабым запахом конского пота, приведшим его по извилистой тропинке к поросшему свежей травой лугу, и тут он едва не рассмеялся от облегчения при виде беззаботно пасшейся лошади, явно принадлежавшей одному из убитых наемников, бежавшей в панике во время ночного боя и растерявшей седло и стремена, но Гриффит еще в детстве научился скакать на буйных и неукротимых диких валлийских пони. Если святой Давид послал ему лошадь, значит, Господь видит, он поскачет на ней.

И он поскакал, правда, после нескольких сокрушающих кости падений. Лошадь святого Давида оказалась достаточно резвой, и ее мнение о цели назначения явно не совпадало с мнением Гриффита, но упорная борьба лишь восстановила утерянную было уверенность Гриффита в себе, и вскоре он уже мчался по дороге в Уэнтхейвен, борясь одновременно с полуобезумевшим конем. Кроме того, Гриффит мучился мечтой о Мэриан, пытаясь придумать, как лучше ее осуществить. Как только он захватит ее и привезет в замок Пауэл, постепенно приучит ее любить домашнее хозяйство и заниматься им, будет дарить поцелуй за каждый сделанный ею стежок и ласку за каждый новый хозяйственный талант, который она проявит. Мэриан осознает простую радость быть женщиной и забудет о приключениях, схватках и опасностях.

Он, должно быть, бредит от усталости и боли.

Перед глазами встала картина: Мэриан, в мужском костюме, шьет и болтает со служанками о модных фасонах платьев.

Нет, он действительно бредит. Настолько впал в забытье, что кажется, будто слышит голос Генриха:

– Гриффит! Гриффит!

Гриффит уставился на приближающегося всадника, скакавшего впереди большого вооруженного отряда.

– Я так и думал, что это ты. Кровь Господня, Гриффит, что ты с собой наделал? Выглядишь, словно адское отродье!

Внимательно оглядев короля, Гриффит отметил, что на нем легкие доспехи. Более того, невинное выражение лица, добродушная улыбка, спокойный вид – все говорило о хорошем настроении монарха, все… если бы не пристально-настороженный взгляд. Неужели Генрих следил за ним? Неужели все-таки не доверяет? Но почему?

Ничем не выдавая своих мыслей, Гриффит подождал, пока Генрих не окажется рядом.

– Ты сейчас похож на моего повелителя, явившегося… спасти меня?

Генрих, подъехав ближе, критически рассматривал покрытого синяками, грязного с головы до ног рыцаря.

– Кажется, ты действительно нуждаешься в спасении.

– Не в спасении, но, возможно, в помощи. Я направляюсь в замок Уэнтхейвен.

– Вот как? Что ж, значит, нам по пути. Один из солдат Уэнтхейвена донес, что наемники графа замышляют недоброе, и я боюсь за мальчика.

– Мальчика?

– Сына леди Мэриан.

Генрих по-прежнему не мог заставить себя назвать Лайонела по имени. И как сильно Гриффит ни желал поддержки королевского отряда, он больше всего хотел также, чтобы Генрих немедленно исчез. Исповедь Мэриан тяжким грузом легла на совесть Гриффита, и он опасался истинных намерений короля.

– Кто принес тебе эти новости? – с подозрением осведомился он. Генрих, повернувшись в седле, вытянул руку:

– Этот человек.

Гриффит проследил, куда указывает король, и увидел Билли, великана Билли, верного телохранителя Мэриан. Но откуда он взялся?

Но времени поговорить с ним не было, поскольку Генрих требовал ответа:

– Что случилось с мальчиком? Почему ты один? Неужели леди Мэриан… у…

– Убита, ваше величество? Надеюсь, нет. Она спасла Лайонела от наемников и укрылась в замке отца.

– Господь покарай ее!

Боевой конь Генриха от неожиданности шарахнулся в сторону.

– Ее необходимо остановить!

– Но почему?! – настойчиво допытывался Гриффит, желая узнать, до какой степени Генрих посвящен в тайну.

– Потому что Уэнтхейвен намеревается использовать ее сына как стрелу, чтобы пронзить сердце моего правления.

– Твой быстрый ум всегда восхищал меня, но чего же ты ожидала в самом деле, когда все это время лгала насчет твоего сына?