Эллен Марш - Бегство от грез

– Скорее! Они здесь!

Двое мужчин ворвались в комнату и, бросившись на предполагаемого убийцу, скрутили ему руки.

– Уведите его отсюда, – приказал первый мужчина, отступая назад и откидывая от глаз волосы.

– Да здравствует Наполеон! Да здравствует император! – кричал нападавший, когда его уводили прочь.

Затем комната опустела и погрузилась в такую тишину, что Ровена могла слышать свое неровное дыхание. Она прислонилась к двери, никем не замечаемая, всеми покинутая, ее грудь бурно вздымалась и опускалась, и сердце билось так сильно, что она боялась упасть в обморок.

Вдруг кто-то схватил ее за руку и она пронзительно закричала от ужаса.

– Успокойтесь, прошу вас!

Она с .удивлением взглянула на сердитое лицо Джейми Йорка. Он тоже тяжело дышал, и его темные волосы были растрепаны. Неожиданно она подумала, что это, должно быть, он первым бросился на убийцу. Выдернув руку, Ровена толкнула Джейми к двери.

– Квин внизу, на лестнице. Вы должны уйти до того, как он увидит вас.

– Я знаю. Я только хотел убедиться, что вы не пострадали.

Ровена покачала головой.

– Я в порядке. Пожалуйста, уходите.

Но Джейми хмуро смотрел на нее. Однако недовольство его улетучилось, когда он заметил, как бледна девушка.

– Боже мой, Ровена, вы могли погибнуть из-за своего вмешательства!

– Знаю. Я не думала об этом.

– Я начинаю убеждаться, что вы никогда не думаете!

– Пожалуйста, не кричите, Джейми. Я только попыталась помочь, – голос Ровены задрожал. – Насколько серьезно пострадал посол?

– Выстрел лишь слегка задел его, слава Богу. Сейчас, я думаю, он возвращается в посольство, где будет сообщено о том, что он стал жертвой покушения на этом балу. И не смотрите на меня с таким нетерпением. Квин, без сомнения, уехал с ним.

– Да, – тихо сказала Ровена. – Я не подумала об этом. Конечно, герцог взял его с собой.

Джейми криво усмехнулся, но лицо его смягчилось, когда он взглянул на нее. Ему пришло в голову, что она совершила очень смелый поступок и что предполагаемый террорист, покушавшийся на Веллингтона, мог бы скрыться, если бы не ее вмешательство. И хотя она была все еще немного бледна и ее нижняя губа слегка вздрагивала, как у ребенка, старающегося не заплакать, она не впала в истерику и не лишилась сознания, как сделала бы, возможно, на ее месте другая женщина.

Странное чувство нежности охватило его, он притянул ее за руки и поцеловал в висок.

– Спускайтесь вниз, – произнес он. – Постарайтесь не думать обо всем этом, Ровена. Все прошло.

Она робко улыбнулась ему.

– Да, вы правы. Должна признаться, я никогда не предполагала, что шпион может быть таким...

– О, какая очаровательная сцена! – раздался неприветливый голос из двери позади них. – Я думал, что послал вас починить платье, Ровена, а не кокетничать в салоне его величества.

В вышедшем из тени человеке Ровена не сразу узнала Тарквина – так сильно гнев и ревность исказили его черты и голос. Джейми резко отпустил ее и бросился бежать по лестнице. Квин прыгнул вслед за ним, но Ровена быстро преградила ему путь. Они столкнулись, и Ровена едва устояла на ногах. В смятении они неподвижно смотрели друг на друга до тех пор, пока на лестнице не замолкли тяжелые шаги убегавшего.

После некоторого молчания . Квин медленно произнес:

– Ваш любовник, мадемуазель, не только не осторожен, но он еще и трус.

Ровена ничего не ответила. Тарквин продолжал безмолвно смотреть на нее, чувствуя такую злость, какой он еще никогда не испытывал в своей жизни. Боже мой, сначала он торчал внизу, напрасно ожидая ее, и ничего не сделал для герцога Веллингтона, а только помог ему сесть в карету, справившись о случившемся. Затем сломя голову помчался по лестнице через две ступеньки, не обращая внимания на боль в ноге, чтобы удостовериться, что с Ровеной ничего не случилось, желая успокоить ее, если она напугана стрельбой или, Боже избави, ранена? Он несся по коридору как сумасшедший, ворвался в салон и стал свидетелем вот этого!

Никогда он не чувствовал себя так ужасно.

Что же с ним, черт возьми, происходит? Разве он только что не убеждал себя, что Ровене будет лучше с другим?

Ровена взглянула на Квина как можно тверже. В душе она была совершенно подавлена от стольких свалившихся на нее неприятностей: покушение на жизнь посла, бегство Джейми, а теперь этот взгляд Квина, словно готового задушить ее собственными руками. Она не могла выносить этот ненавидящий взгляд!

– Извините, – сказала она, сдерживая подступающие к горлу рыдания, – я должна идти.

Но когда она собралась пройти мимо, он схватил ее за запястье и прижал к себе.

– Это было явной ошибкой – попытаться помириться с вами, Ровена де Бернар, – сказал Тарквин с холодной решимостью. – Как бы там ни было, можете идти, если хотите. Я уверен, ваш любовник с нетерпением ожидает вашего возвращения и уже пришел в себя после своего скоропалительного бегства.

Он отшвырнул ее от себя с такой силой, что она, не удержав равновесия, ударилась о дверь.

Беззвучные рыдания душили ее, когда она бросилась прочь. Тарквин мог слышать шелест ее платья, исчезающего в коридоре, пока стоял там, где она оставила его, – в темноте, тяжело опиравшегося на спинку стула. Спустя некоторое время он выпрямился и тоже покинул салон, двигаясь медленно и утомленно, как человек, в голове которого созрел важный план.

Глава 16

– Ты знаешь, Ровена, – сказала Мадлон однажды вечером, – мне кажется, я влюблена.

Ее кузина ответила с тихим смехом:

– О? Кто он на этот раз?

– Нет, – сказала Мадлон, раздражаясь, – действительно влюблена.

– Ну и?.. – подстрекательски спросила Жюстина, глядя через книгу, лежавшую на коленях.

Их было трое в гостиной. Дядя Анри уехал на встречу директоров, а тетя Софи легла в постель с головной болью. К ее удовольствию Мадлон и Ровена согласились провести вечер за вышиванием. Девочки прилежно работали над тем, что тетя Софи любила называть приданым. В действительности это была не больше чем коллекция белых муслиновых ночных рубашек, ожидающих своей очереди быть расшитыми шелковыми цветами. Мадлон и Ровена смеялись, глядя на эти сорочки: застегивающиеся до самого горла, доходящие до пят и с длинными рукавами, они выглядели взятыми из давно забытого времени.

– Если мой муж бросит только один взгляд на меня в такой рубашке, он подумает, что женился на египетской мумии, – сказала Мадлон, давясь от смеха. – Ты можешь представить себе, как снимать ее в темноте? Мама говорила мне, что она надевала такую сорочку каждую ночь с тех пор, как вышла замуж. Удивительно, как они с папой ухитрились при этом сделать нас троих!