Элизабет Торнтон - Шотландские тайны

Ренд посерьезнел. Не надо было все же говорить Кейтлин, что он якобы советовался с леди Маргарет, как отыскать выход из сложившегося положения. Но Мэгги действительно не должна поспешно покидать Кренли! По Лондону тут же поползут слухи о том, что Ренд женился слишком поспешно и уже жалеет об этом. А если еще Маргарет несколько раз многозначительно улыбнется или загадочно промолчит, то все тут же решат, что их роман опять возобновился. Ренд же не мог допустить, чтобы Кейтлин обсуждали в гостиных и на раутах, лицемерно сочувствуя ей и подсмеиваясь над шотландской простушкой.

Тут он подумал о колкости, отпущенной на прощание леди Маргарет, и нахмурился. Экое злобное создание! Да, расстаться с женщинами иногда бывает нелегко — некоторые рыдают, некоторые требуют денег, некоторые даже угрожают. Но он почему-то считал, что Маргарет уйдет из его жизни достойно.

Надеясь немного отвлечься, Ренд заглянул в бильярдную и увидел там Питера. Очень скоро младший брат отправился спать, а Ренд пошел к себе… к Кейтлин.

Он сразу понял, что жена не спит, а лишь прикидывается спящей. Значит, пребывает в дурном расположении духа.

— Пожалуйста, перестань тосковать, — попросил он. — Я понимаю, что пока тебе здесь неуютно, но поверь: скоро и мой дом, и моя семья, и мои друзья станут для тебя родными.

Шампанское! И зачем она столько пила? Кажется, Ренд что-то сказал? Может, попросить его повторить? А, ладно…

— Ma gaol orist? Который час?

— Не прикидывайся спящей. Я знаю, что тебе сейчас вовсе не до сна! — свирепо заявил Ренд. Она с трудом повернула голову и взглянула на него. — Да, я знаю, Англия кажется тебе чужой, но это пройдет. Со временем ты все реже станешь мысленно переноситься в Шотландию. Пойми же — ты теперь хозяйка Кренли! Ну разве может Кренли сравниться со Страткерном?!

— Хозяйка Кренли? Но это для меня ровным счетом ничего не значит.

Она не заметила, что он отшатнулся, как если бы получил пощечину. Кейтлин опять думала о леди Маргарет и о том, что она, Кейтлин, некрасивая и неуклюжая. Ей очень хотелось, чтобы муж успокоил ее и убедил в обратном.

— Ах, вот как? Значит, ты решила презирать все английское. Но ты замужем за англичанином, и дети твои тоже будут англичанами.

— Но ведь ты глава клана Рендалов! — крикнула она. — Ты еще и шотландец!

— Шотландия для меня ровным счетом ничего не значит, — отрезал Ренд. — Да хоть бы я ее вообще больше ни разу не увидел!

— Ты!.. Ты!

Он зажал ей рот поцелуем. Кейтлин чувствовала, что он сердит, но не понимала, почему.

— Успокойся, Ренд, успокойся, — принялась она шептать, в свою очередь осыпая его плечи и спину легкими поцелуями.

Но Ренду хотелось быть с ней грубым и жестоким. Он хотел, чтобы она жаждала его так же сильно, как и он ее.

От его слов веяло чем-то странным, чем-то древним и пугающим:

— Я заставлю тебя забыть Шотландию! Я заставлю тебя забыть все, что было прежде! Я — твой муж, и по английским законам ты обязана подчиняться мне. Нет, Кейтлин, не отворачивайся, делай, что мне нравится! — И он рывком повернул ее к себе. — А мне нравится вот что…

В эту ночь он обращался с ней иначе, чем раньше, дав выход самым своим темным инстинктам. Он был уверен, что это не может не понравиться его жене. Снова и снова он доводил ее до грани наслаждения, а затем ждал, ждал до тех пор, пока она, стеная от желания, не принималась умолять его войти в ее тело.

— Ты моя! — то и дело твердил он. — Моя!

Он брал ее опять и опять, и его руки и губы творили чудеса, но впервые он не разрешил ей проявить стыдливость.

— Мы вправе делать все, что захотим, — сказал Ренд, — и я не понимаю, почему ты отказываешься выполнить мои желания.

И он тщательнейшим образом исследовал каждый дюйм ее тела. «Нет!» — простонала было она, когда его язык проник в сокровенную щель между ее бедрами, но протест тут же сменился стоном удовольствия. Тело женщины сладострастно изогнулось, и ее захлестнул поток неизведанных и совершенно изумительных ощущений.

И вот она уже была готова к следующему уроку. Муж показал ей, как одними прикосновениями она может довести его почти до безумия, и Кейтлин, позабыв о скромности, сделала это. Потом он обнял ее, прижал к груди и стал укачивать, точно младенца.

— Ренд, — вскричала она, — да что же это было?! Разве такое возможно?

— Маленькая моя распутница! — торжествующе рассмеялся он. — Наконец-то я знаю, как следует обращаться с тобой!

И он опять погрузился в нее.

… Однако утром Кейтлин думала не о минутах страсти, а о том, что ей, возможно, предстоит навсегда потерять родную Шотландию.

21.

Кейтлин с благоговейным трепетом сняла несколько слоев тонкой оберточной бумаги и извлекла из огромной коробки свой бальный наряд. Под восторженные восклицания собравшихся в комнате женщин она расправила складки и с нежностью провела рукой по бледно-желтому атласу.

— Тебе идет этот цвет, — сдержанно заметила одна из дам. — Он подчеркивает твой румянец.

— Спасибо тебе за твои советы! — горячо и искренне отозвалась Кейтлин. — О Фрэнсис, если бы не ты, я бы сегодня вечером облачилась в платье, которое выбрал бы для меня Ренд!

Все леди принялись дружно смеяться и переглядываться.

— Неужели ты и в самом деле позволяешь Ренду заботиться о твоих платьях? — Глаза почтенной вдовы так и искрились весельем.

— Но откуда же мне было знать, что ни один Рендал никогда не разбирался в моде?! — воскликнула Кейтлин. — Я-то полагала, что мой муж — настоящий щеголь!

Это ее замечание заставило близняшек неудержимо расхохотаться.

— Милая Кейтлин, — сказала вдова, когда Мэри и Марта наконец отсмеялись, — если бы не камердинеры, и Ренд, и все его братья походили бы на огородные чучела. Именно тебе предстоит следить за гардеробом Ренда и ездить с ним к мужскому портному и в модные лавки.

Вскоре возобновился общий разговор, и Кейтлин, усевшись на стул, с удовольствием оглядела своих новых родственниц. За несколько последних дней обуревавшие ее сомнения исчезли, а страхи рассеялись. Все эти женщины звались одинаково — леди Рендал, и все они держались так же тесно, как клан Рендалов в Шотландии. И она поняла бы это с самого начала, если бы не та неприятная история с Маргарет, из-за которой Ренд обиделся на мать, а Кейтлин — на весь мир. Разумеется, женщины не знали, как поступит новоиспеченная супруга Ренда (а она могла устроить шумный и неприличный скандал или же хлопнуть дверью), и потому не торопились сближаться с ней. Когда же оказалось, что она умеет прощать, ее сразу приняли в сплоченный кружок.

И Кейтлин успела уже понять, что никакая другая английская семья не подошла бы ей больше, чем эта. Рендалы вовсе не были напыщенными снобами, скорее все они были чудаками — как и сама Кейтлин. И их совершенно не интересовало, что думают о них в свете.