Катарина Фукс - Падение и величие прекрасной Эмбер. Книга 1

Этторе ненадолго задумался.

– Нет, – сознался он. – В этом я не уверен. Пожалуй, она могла отравиться и сама. Но зачем?

– Этторе знает о том, что Коринна подмешала яд в мою пищу, – заметил Санчо.

– Но это не объясняет, почему бы она могла покончить с собой, – заметил Этторе.

– У Коринны был вчера вечером бурный разговор со мной, – начала я.

– Затем со мной, – поспешно добавил Санчо. – Вероятно, из нас троих я последний видел ее живую.

– Странно то, что в ее комнате я не нашел никаких следов яда, – вслух удивился Этторе. – У меня нет сомнений в том, что мышьяк подмешали в какую-то жидкость. Но в комнате нет ни кувшина, ни стакана…

– Там должен был быть графин, – вспомнила я. – Графин и стакан. Один стакан. Когда мы говорили, Коринна захотела пить. Она налила в стакан воду из графина. Затем я пила из того же стакана. Если бы ядовитое вещество было уже подмешано в воду, я бы тоже умерла!

Я чувствовала, что Санчо и Этторе – близкие мне люди. У меня возникла острая потребность быть откровенной с ними во всем, не забывая даже мелочи. Произнося это «я бы тоже умерла!», я вдруг представила себе снова, как все было тогда, в комнате Коринны.

– Нет, не так, – быстро сказала я. – По-другому… Или нет, – я уже не могла бы поручиться, что в точности воспроизведу в своих словах происшедшее. – Кажется, это я налила воду в стакан. Но я действительно пила из стакана Коринны и воду себе наливала из того же графина. Значит, графин и стакан унесли.

– Предположим, яд в графин положила сама Коринна… – задумчиво, словно бы разговаривая сам с собой, заговорил Этторе. – Тогда…

– Тогда она бы не стала пить, – криво усмехнулся Санчо.

Мы замолчали. Я лихорадочно пыталась припомнить все события рокового вечера. Взглянув на Санчо, я поняла, что он пытается сделать то же самое. Но странно, чем более я напрягала память, тем более зыбкими и туманными делались все слова, поступки. Я уже ни в чем не была уверена.

– Главное – это бегство слуг, – Этторе прошелся по комнате. – Возможно, кто-то из них виновен.

– О Боже! – устало воскликнула я. – Гораздо логичнее предположить, что слуги бежали, испугавшись совершенного в доме преступления. Законы Испании строги, я знаю. Кому охота быть замешанными в преступлении, да к тому же, если преступники иностранцы, как мы…

– Но мы не можем бездействовать. – Санчо подошел ко мне. – Нужно что-то делать. Слуги знают о преступлении, значит, вполне возможно, сюда скоро явятся представители властей.

– Но это вполне еще может оказаться самоубийством, – вставил Этторе.

– Законы Испании действительно строги и суровы, – продолжал говорить Санчо, – я думаю, лучше всего нам бежать отсюда. В порту нас ждет корабль.

Я вдруг подумала о том, что никто из нас не оплакивает Коринну, все мы озабочены лишь спасением собственных жизней, и у нас нет времени жалеть о ней. Я заплакала.

– Успокойся, Эмбер, – Этторе положил мне руку на плечо.

– Я пойду к детям, – сказала я. – Мне страшно видеть Коринну. Но мы должны подумать и о ней. Мы что же, просто бросим ее тело на произвол судьбы?

– Кто знает… – Этторе вздохнул.

Я вышла на террасу. Мне понадобилось все мое присутствие духа. Сейчас, в общении с детьми, мне придется делать вид, будто ничего плохого не случилось.

Я вошла в детскую столовую. Там было шумно и весело. Девочки, Мелинда и Сьюзен, помогали Нэн кормить завтраком малышей, Джона и Чарльза. Самый старший, Брюс, уже позавтракал, и теперь нетерпеливо спорил с Нэн.

– Я могу пойти в сад один, – сердито возражал он верной служанке, – я уже не ребенок.

Увидев, как я вхожу в комнату, он, конечно, тотчас же обратился ко мне:

– Мама, почему Нэн не отпускает меня в сад? Пусть она командует малышами! Я уже взрослый.

– Подожди, Брюс, подожди, – я порывисто и внезапно для себя самой обняла его за плечи и прижала к груди.

Он вскинул голову и посмотрел прямо мне в глаза. Я поняла, что он ощутил тревожное биение моего сердца. Я испугалась. Ведь он может сейчас спросить, что же случилось. Это насторожит и встревожит остальных детей. Я приложила палец к губам. Брюс почувствовал себя и вправду почти взрослым, участником наших «взрослых» дел. Он замолчал, быстро отошел от меня и снова уселся на стул. Выставив локти на стол, он подпер ладонями щеки. Но я не собиралась учить его правильному поведению за столом, мне было не до того. Я почувствовала напряжение Нэн. Она явно ждет моих указаний. Чудесная Нэн Бриттен! Вот кто никогда не покинет меня – она и Большой Джон. Я собралась с духом.

– Дети! – начала я. – Коринне пришлось ненадолго уехать вместе со слугами. Но она вернется завтра. Сейчас у Нэн будет много работы по дому, поэтому я побуду с вами.

Тотчас же я подумала, зачем я пообещала детям, что Коринна завтра вернется, что я буду говорить им в дальнейшем?

Мелинда тотчас встрепенулась.

– Зачем уехала мама? – Она подбежала ко мне.

– Надо перевезти с корабля наши вещи, – сказала я. – Мама хочет проследить, чтобы ничего не повредили.

Я дрожала от ужаса. Вдруг девочка что-то заподозрит по моему тону? Но Мелинда была еще слишком мала. Она удовлетворилась моими объяснениями и принялась просить меня отпустить ее и остальных в сад. Я посмотрела на Нэн. Надо было что-то решать. Погода стояла чудесная. Зачем, в сущности, держать ребятишек в комнатах? Что нам это даст?

– Позволить им погулять, ваша светлость? – спросила Нэн.

– Да, – решилась я, – пусть поиграют во внутреннем дворе.

Дети радостно загомонили. Я подошла к самым маленьким – к Чарльзу и Джону, и поцеловала их замурзанные мордашки. Брюс пристально смотрел на меня. Я снова осторожно приложила палец к губам и выразительно посмотрела на него. Глаза его были широко раскрыты и выражали недетскую серьезность. Он едва заметно кивнул мне.

– Ступай, позаботься о том, чтобы нам было чем пообедать, – сказала я Нэн. – Я побуду с детьми.

Когда Нэн была уже у двери, я окликнула ее:

– Сеньору Санчо и сеньору Этторе скажи, что я с детьми во внутреннем дворе.

Глава восемьдесят третья

Я вывела шумный выводок на террасу. Мы начали спускаться по боковой лестнице, чтобы затем по коридору пройти во двор. Джона я несла на руках. Мелинда и Сьюзен вели за руки Чарльза. Брюс замыкал наше сумбурное шествие.

Мы благополучно достигли сада. Я усадила малыша на траву и сама уселась рядом, чтобы не оставлять его без присмотра. Девочки с веселыми возгласами побежали играть в прятки в тени апельсиновых деревьев. Чарльз играл вместе с ними. Но он был младше, и потому то и дело нарушал правила; девочки выговаривали ему, он оправдывался, затем шумная игра возобновлялась.