Робин Хэтчер - Приют любви

Перед выходом из «Морской Богини» Рори пообещал Ричарду, что они вернутся на следующий день с нужной суммой. Выслушав Бренетту о рассказе мексиканки, он навел справки о местонахождении дома Ханны, и их прислали сюда.

Мулат, открывший дверь, был мужчиной гигантских размеров, явно способным предотвратить вторжение любого, кто будет ему не по душе.

— Мы пришли за Мег, — сказал Рори, называя имя, которым пользовались и Калида, и Ричард. — Я — ее муж. Мистер Санди сказал, что она больна. Он хочет, чтобы я забрал ее домой.

Мужчина молча кивнул и указал на дверь в задней части здания. Бренетта не отставала от Рори, чувствуя, как озноб и сырость начинают пробирать ее до костей. Если Меган больна, то это — самое последнее место, где ей следует находиться.

Дверь оказалась не запертой и сразу же отворилась. Не было причин замыкать ее. Девушка, лежавшая на грязной постели в темной комнате, была слишком слаба, чтобы пытаться сбежать. Меган подняла руку, прикрывая глаза от непривычного яркого света, и тут ее снова охватил приступ дикого кашля.

— Бог мой, — прошептала Бренетта. — Меган?

Дом оказалось найти не трудно, а миссис Блэк представляла собой легко поддающуюся запугиваниям старую деву.

— Видите эти руки, мэм? — сказал он, протягивая одну для осмотра. — Они могут свернуть вашу шею прежде, чем вы поймете, что к вам прикоснулись. Они убивали раньше и не побоятся этого теперь. Подумайте об этом до того, как сказать что-то другое. Понятно?

Женщина энергично кивала.

— Итак, что вы расскажете?

— Девочка умерла. Подхватила ужасный кашель и умерла. Не зная, где искать ее мать, я похоронила малютку сама.

— Верно. Наслаждайтесь деньгами, что я вам дал, но если вы возьмете большую сумму от кого-то другого и измените свой рассказ, я вернусь. Запомните это.

Меган чувствовала, что умирает, несмотря на все усилия и уверения Бренетты в обратном. Комната, в которую они перенесли ее, была теплой и яркой от солнечного света, но ее все время сильно знобило. Она не могла приподняться или самостоятельно есть. Когда Меган вносили сюда, она заметила свое отражение в зеркале. Больше у нее не возникало желания взглянуть на себя снова.

Сейчас у ее кровати сидела Бренетта, тихо читая из книги стихи. В поэтических строках шла речь о восторженной любви и воплотившихся в жизнь мечтах. Меган слушала с ненавистью. Ни одна из ее грез не сбылась. Ни разу. За всю ее жизнь. Она злилась и боялась. С усилием она вытянула руку и дотронулась до колена Бренетты.

— Что случилось, Меган, дорогая? Тебе что-нибудь принести?

— Нет, — хрипло ответила она. Недели беспощадного кашля иссушили горло, превратив в сплошную рану. Каждое слово причиняло невыносимую боль. — Нетта, я умираю. Доктор сказал тебе, что это правда, не так ли? Ну и ладно, мне все равно. Ты можешь не отвечать. Это не имеет значения.

Приступ кашля на минуту прервал ее речь. Когда он закончился, Бренетта стерла кровь с ее губ, и Меган продолжала:

— Мне только семнадцать. Я хотела так много. Я хотела путешествовать, стать нужной и значимой, — она задохнулась. — Я не была плохой. Не совсем плохой. Правда, Нетта? Я никогда этого не хотела. Я ведь действительно не была плохой, да? Везде, куда бы я ни отправилась, мужчины считали меня хорошенькой. Даже здесь. Особенно здесь. Я могла бы выбрать любого мужчину в Сан-Франциско. И была бы такой красивой… А посмотри на меня сейчас, Нетта. Я умру безобразной. Я не хочу умирать уродливой!

— О, Меган. Не надо! — умоляюще произнесла Бренетта.

Меган попыталась улыбнуться. Волдыри лопнули и начали кровоточить.

— Неужели ты никогда не устаешь быть любящей и великолепной? Меня это утомляет. Посмотри на все, что я сделала тебе. Я отняла у тебя Стюарта. В то время, как он изъяснялся в любви тебе, он спал со мной. Рори по-настоящему любил тебя, но я не отдала тебе и его. И у меня была Старр. Я имела мужчину, который должен был быть твоим. Я эгоистка настолько, что даже бросила собственную дочь. Почему ты не испытываешь злобы ко мне, Нетта? Я бы тебя возненавидела. Я и так ненавижу тебя. Рори не может видеть меня. А ты почему нет?

Бренетта опустилась на колени у самой кровати, взяв руку Меган в свои.

— Меган, Меган. Он не испытывает к тебе ненависти. Совсем нет!

Ее снова охватил приступ кашля, но ослабшее и измученное тело уже почти не реагировало на него. Частое дыхание было едва слышным. Открывая запавшие и наполненные болью глаза, Меган прошептала:

— Тогда он еще больший дурак, чем я его считала.

Теряя сознание, она закрыла глаза.

— Как она? — спросил Рори, снимая куртку.

— Плохо, Рори. Она чувствует, что умирает. Мне кажется, нам надо вызвать священника. — Бренетта помолчала, потом спросила: — Рори, ты нашел ее?

Он покачал головой, видя, как слабо поднимается и опускается грудь Меган.

Очнувшись, Меган открыла глаза.

— Рори?

— Я здесь.

— Старр?

— С ней все в порядке, Меган. Ты должна поскорее поправляться. Ей нужна ее мама.

Улыбка Меган стала насмешливой.

— Не придумывай. Она не будет скучать по мне. Она даже не вспомнит меня. Но я рада, что с ней все нормально.

— С ней все хорошо, — повторил Рори.

— Рори О'Хара, — прошептала Меган, веки ее, затрепетав на мгновение, закрылись. — Прости меня. Не то, чтобы я хотела причинить боль тебе или Старр. Я просто хотела… я просто хотела… что я хотела. — Неожиданно глаза ее широко раскрылись, охваченные ужасом. — Не дай мне умереть, Рори. Я не хочу умирать!

ГЛАВА 38

Октябрь 1882 — Сан-Франциско.

Рори нежно закрыл пустые глаза, подойдя к окну и уставившись на город, который возненавидел. Сан-Франциско забрал их обеих.

Он солгал Меган, давая умирающей жене небольшое спокойствие, которое мог, сказав, что нашел девочку, в то время как на самом деле Старр не нужен никто и никогда не потребуется. Ее больше нет. А сейчас умерла и Меган.

— Она мертва, — тихо сказал он.

— Да, — ответила Бренетта, — ее страдания кончились.

Рори стремительно повернулся лицом к ней.

— Не Меган. Старр! Старр умерла.

— О чем ты говоришь?

— Моя маленькая девочка умерла! Она скончалась неделю назад.

Бренетта подошла к нему. Он мог прочесть собственную боль, отразившуюся в ее глазах, блеснувших от невыплаканных слез.

— Она была радостью моей жизни, Нетта. Не важно, что она — не родной мой ребенок. Это никогда не имело значения. Она стала моей дочерью.

— Я знаю, Рори.